Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

были словно опутаны серыми клочьями. Обрывки паутины цеплялись за ветви и траву, тянулись в стороны рваными нитями. Я провёл пальцами по одной — липкая, тянется, словно живая.

— Арахниды, — выдохнул я.

Эти твари редко покидали собственные гнёзда, но если внутри полно паутины, значит разлом под завязку забит ими. И дело не только в размере — местные «пауки» могли достигать трёх метров высотой, а их яд парализовал быстрее, чем успеешь моргнуть.

Вдох. Выдох.

Я поправил кольчугу под кожаным доспехом, проверил клинок и копьё. Хорошо, что починили доспех — паучьи клыки пробивали даже кованую сталь.

На мгновение в груди дрогнула мысль: «Может, стоит вернуться?» Но я тут же отбросил её. Слишком много раз я отступал раньше. Слишком часто давал монстрам диктовать условия. Нет. Сегодня они будут плясать под мою дудку.

Я шагнул вглубь.

Воздух сразу изменился — густой, спертый, будто внутри меня ждала не пещера, а чужой организм. На стенах блестела тонкая плёнка паутины, а каждый звук отдавался странным гулом, как в барабане.

— Отличное место, чтобы провернуть самоубийство, — буркнул я себе под нос, сжимая копьё покрепче.

Но назад я уже не смотрел.

Я сделал всего пару десятков шагов, как заметил движение в тени. Что-то шевельнулось на стене разлома, а затем оторвалось и бесшумно скользнуло вниз.

Паутина дрогнула, будто от порыва ветра. Но ветра здесь быть не могло.

Я остановился, перехватив копьё поудобнее.

Из темноты показался первый. Небольшой — всего с телёнка размером, по местным меркам скорее разведчик. Множество глаз сверкнули тусклым зелёным светом. Он двинулся ко мне медленно, неторопливо, будто знал, что мне некуда деваться.

— Ну что, начнём танец, — пробормотал я.

Паука не смутили мои слова. Он бросился вперёд — молниеносный прыжок, лапы раскрыты, клыки блеснули в тусклом свете. Я едва успел выставить копьё. Удар был такой силы, что древко завибрировало, чуть не вырвавшись из рук.

Я резко шагнул в сторону, не позволяя твари зацепиться лапами. Копьё скользнуло по его панцирю, оставив лишь царапину.

— Так просто, значит, не возьмёшь, — выдохнул я, снова перехватывая оружие.

Паук повернулся ко мне, шипя. Из клыков капнула вязкая жидкость, капли шипели, когда падали на камень. Я понял — яд. Даже случайного касания будет достаточно, чтобы свалиться.

Ноги сами нашли стойку. Адреналин уже начал перетекать в то странное состояние, когда звуки становятся яснее, а движения — точнее.

Пора.

Я сделал вид, что оставил брешь в защите, и паук повёлся. Прыжок — и в тот же миг я шагнул вбок, вкладывая всю силу в удар копьём сбоку, под хитиновую пластину. Хруст. Визг. Тварь дёрнулась, заскребла лапами по камню, но вскоре затихла.

Я выдернул копьё, отступил на пару шагов и прислушался. Тишина. Только капли яда всё ещё шипели на камне.

— Первый пошёл, — тихо сказал я. — Значит, дальше будут покрупнее.

Я вытер копьё о панцирь павшего паука и прислушался. Тишина в пещере была обманчива — я уже понял, что эти твари работают стаей. И долго ждать следующего не придётся.

На каменный пол из тени выполз новый противник — раза в два больше предыдущего. Лапы, будто костяные балки, глаза светились мерзким зелёным, а движения выдавали опытного охотника.

Я сжал зубы.

— Вот бы сейчас дубину покрепче… или молот, — пробормотал я, перехватывая копьё.

Но здравый смысл подсказывал — в этот раз железа будет мало. Магическую силу я ещё не тратил, и в теле хранился мой базовый запас — немного, но достаточно для пары-тройки серьёзных заклинаний. Этого хватит, если использовать грамотно.

Я собрал в ладони пламя — не искру, а полноценный шар огня. Тепло разлилось по пальцам, и воздух дрогнул от жара.

— Раз вы жаждете огня… получите.

Паук рванул вперёд. Я метнул сгусток прямо ему в морду. Пламя разорвалось на хитине, вспыхнув ярким взрывом. Монстр завыл, отшатнулся, задымившийся панцирь треснул.

Сердце билось быстрее, но не от слабости, а от предвкушения. Магия отзывалась в венах непривычным жаром.

Паук пошатнулся, но не сдох. Ещё миг — и он снова рванул вперёд.

Рывок — и мой выпад пришёлся в сочленение передней лапы. Раздался хруст, паук взвизгнул и качнулся. Вторая лапа рубанула по воздуху — я едва успел уйти под неё, чувствуя, как ветер полоснул по щеке. Удар копья — снова в сустав, снова кровь, густая, вязкая, будто смола.

Паук шипел, бился, рвался в драке. Его вес давил, каждое движение могло размазать меня по камням. Но я уже чувствовал, как тело само подстраивается под ритм боя. Движения становились быстрее, точнее, удары — вывереннее.

Копьё вонзилось в брюшко, и паук согнулся, извергая поток мерзкой слизи. Он дёрнулся, ещё пытался подняться, лапы беспомощно скребли по камням. Но задерживаться было глупо.

Я шагнул ближе и, не давая твари ни малейшего шанса, всадил копьё прямо в глотку. Металл пробил хитин и вошёл глубоко. Паук содрогнулся и затих.

Я тяжело выдохнул, оглядываясь. Лишь второй противник, а уже пришлось выложиться всерьёз.

Тело паука дёрнулось в последний раз и затихло. Я выдернул копьё и сразу перехватил нож. Быстро вспорол брюшко, отодвигая в сторону горячие, скользкие внутренности. Ядро оказалось там, где и должно — тёмный шар, мерцающий изнутри зеленоватым светом.

Я вытащил его, сжал в ладони. Тепло мгновенно начало проникать в кожу. Не медля ни секунды, приложил к груди и втянул в себя силу. Поток хлынул внутрь, заставив сердце забиться чаще, а лёгкие — жадно хватать воздух.

Вены загорелись, мышцы налились тяжестью и одновременно легкостью. Где-то глубоко внутри привычно кольнуло — организм сопротивлялся резкому вливанию энергии, но тут же подстроился. Голова немного закружилась, но я справился.

Ядро растворилось, оставив после себя лишь тепло в груди и новые силы в теле. Я вытер руки о хитиновую оболочку павшей твари, поднял копьё и шагнул вперёд, туда, где в темноте шевелились новые тени.

Из глубины коридора донёсся сухой треск, будто ломали ветки. Потом — шорох множества лап. Я поднял копьё и напряг слух. С каждым мгновением звук усиливался, и вскоре из темноты вылез следующий паук, раза в два больше предыдущего. Его панцирь переливался тускло-синим, а глаза светились мерзким фиолетовым огнём.

— Красавец, — пробормотал я и вложил энергию в ноги.

Мир дернулся — я рванул в сторону, уходя от броска твари. Лапы с грохотом вонзились в каменный пол, оставив в нём глубокие борозды. Я резко развернулся и