Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

Клинок скользнул по очередной пластине, оставив лишь блестящий след. Я тяжело дышал, пот стелился по лицу, грудь сдавливала усталость, но останавливаться было нельзя. Паутина под ногами сковывала движения, приходилось каждый шаг продумывать, иначе можно было застрять.

Я понял, что если не найду способ пробить защиту, то просто сгорю в этом бою. В голове вертелась только одна мысль: у любого монстра есть уязвимое место. Вопрос лишь в том, сколько жизней он успеет забрать, пока его найдут.

Удар пришёл сбоку, лапа снесла меня, как куклу. Я пролетел несколько метров и врезался в каменную стену бокового тоннеля. Воздух выбило из лёгких, всё вокруг поплыло.

— Хватит! — прорычал я, срывая с пояса два ядра и, не думая о последствиях, сжал их в ладонях.

Энергия рванула внутрь, огонь заструился по венам, будто расплавленный металл. Сознание едва не потонуло в этой волне — голова разрывалась от боли, в глазах потемнело. Но я удержался. И заставил этот пожар слушаться.

Клинок дрожал в руках, когда поднял его, но я собрал всё в один рывок. Магия вырвалась наружу, превратившись в поток пламени, и обрушилась на паутину.

Огненный вихрь мгновенно подхватил нити. Они вспыхнули, словно смоченные маслом, и в считанные секунды пещера наполнилась ревом пламени. Вонь горящей органики выворачивала желудок, но я не отводил взгляда.

Главный паук взвился, бешено дёргая лапами. Он остался цел, его хитиновая броня почти не тронута, но паутина, его сеть, его оружие — исчезала прямо на глазах. Пещера больше не принадлежала ему.

Я поднялся, тяжело дыша, и почувствовал, как внутри дрожит каждая клетка. Это была цена за поглощённые ядра.

Я сделал шаг вперёд, потом второй, заставляя себя держать клинок в руках, хотя пальцы дрожали, как у пьяницы. Пламя ещё пожирало остатки паутины, но главный паук не думал сдаваться. Он ринулся на меня, его лапы врезались в камень так, что летели осколки.

Я попытался уйти в сторону, тело едва слушалось. Внутри всё крутилось, словно я выпил яд — поглощённые ядра разрывали меня изнутри. Силы, конечно, прибавилось, но теперь она будто сгорела вся разом, оставив пустоту и адскую слабость.

Глава 21

Клинок ударил в хитин паука, раздался звон будто от наковальне. Лезвие даже не оставило царапины. Я отпрянул, споткнулся, едва удержался на ногах. Дыхание рвалось хрипами, каждая мышца ныла.

— Да чтоб тебя… — прошептал я, с трудом поднимая оружие.

Паук двинулся вперёд, его глаза светились мёртвым зелёным светом. Казалось, ему даже без паутины не нужен был другой инструмент — он был живым кошмаром, созданным, чтобы давить таких, как я.

Я чувствовал, что долго так не протяну. Каждая секунда стоила всё дороже. Надежда на победу таяла, но и мысль о том, чтобы просто лечь и сдаться, казалась ещё более отвратительной.

Я вцепился в рукоять и приготовился встретить удар.

Я успевал уходить буквально на волосок. Каждая атака паука могла размазать меня по камню, но я снова и снова ускользал, заставляя его промахиваться. Лапы врезались в стены, оставляя трещины, камень летел осколками, а сам монстр будто на миг терял равновесие.

Я видел эти моменты — видел, как гигант на мгновение замирает, теряет концентрацию, едва ли не оглушён самим столкновением с камнем. Но каждый раз, когда я бросался вперёд, пытаясь нанести удар, всё было впустую. Мой клинок скользил по хитину, оставляя лишь тусклые следы, которые даже на царапины не походили.

В груди жгло от усталости, в голове стучало: «Ты просто бьёшься о каменную стену…» Но остановиться я не мог. Если я сбавлю темп хоть на секунду, мне конец.

Паук снова пошёл в атаку, воздух передо мной вздрогнул от скорости его движения. Я едва успел уйти в сторону, и очередная лапа врезалась в скалу, оставив глубокую вмятину. Гул прокатился по пещере, будто сам камень жаловался на боль.

— Давай же… сломайся… — прошипел я, понимая, что силы тают, а я даже не приблизился к тому, чтобы пробить его броню.

Паук развернулся, и его зелёные глаза полыхнули злобой. Он понимал, что я жив лишь благодаря удаче и собственной дерзости. И теперь он собирался это исправить.

Я сжал зубы и выдернул из сумки ещё одно ядро. Вдох — и резкий поток энергии в лёгкие. На мгновение всё поплыло перед глазами, стены задрожали, паук будто раздвоился, но я заставил себя сосредоточиться. Если сейчас сорвусь — это будет моё последнее поглощение.

Гулкий топот многоногого тела разнёсся по пещере — паук мчался прямо на меня. Его силуэт заслонил половину света, пробивавшегося сквозь трещины свода. Я отскочил к стене и, собрав магию, рванул в одну из глубоких трещин. Камень задрожал, и я расширил разлом, разжимая его как челюсти.

Огромная лапа угодила точно в капкан. Я резко сбросил поток магии, и камень с хрустом сомкнулся обратно. Раздался отвратительный треск — будто ломались толстые сухие ветви. Паук взвыл, его массивное тело дёрнулось и перевалилось через собственную застрявшую конечность. Он пролетел по инерции вперёд, ударился о каменный пол, а лапа осталась торчать из пола, выгнутая под неестественным углом.

Я отшатнулся, вытирая кровь, выступившую из носа. Сердце колотилось, будто сейчас вырвется наружу. Но я всё ещё стоял. Всё ещё дышал.

Паук поднял тушу, дико вереща, и начал извиваться, словно пытаясь высвободиться из ловушки. Его тело трясло в конвульсиях, глаза светились яростью, но теперь он был ранен — и впервые казался не таким неуязвимым.

Я увидел это сразу — место, где хитиновая броня больше не защищала монстра. Из растрескавшегося сочленения торчали обломки хитина, а из раны сочилась густая, вязкая жидкость. Паук метался, пытаясь подняться и освободить лапу, но каждый рывок только разрывал рану сильнее.

Я выдохнул, сжал рукоять клинка обеими руками и рванул вперёд. Сердце грохотало, но мысли были предельно ясны: вот он, шанс.

Паук заметил меня, развернул голову, попытался достать оставшимися лапами, но движения стали неровными, слишком резкими — рана отнимала у него силы. Я проскочил под его взмахом и со всей скорости ударил клинком прямо в открытую рану.

Клинок вошёл глубоко, паук взревел так, что стены пещеры задрожали, и дёрнулся, пытаясь сбросить меня. Я навалился всем весом, проворачивая оружие в ране, чувствуя, как горячая вязкая масса заливает руки.

Паук бился, ломал камни вокруг, но каждый его рывок только глубже вгонял клинок. В какой-то момент раздался влажный хруст — и туша затряслась