Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

Я выдернул клинок и отскочил, почти падая, тяжело дыша. Передо мной громоздилось исполинское тело, постепенно замиравшее. Раненый, сломленный, он уже не мог продолжить бой.

Я не дал себе ни секунды на раздумья. Если этот великан оклемается — мне конец. Он уже начинал стягивать остатки сил, пытаясь подняться.

— Лежать, — выдохнул я и сжал клинок так, что побелели костяшки пальцев.

Разбежался и вонзил клинок снова в ту же рану. Металл с хрустом прорвал остатки хитина, глубже прорезая мягкие ткани. Паук дёрнулся, лапы скребли по камню, но движения становились всё слабее. Я бил снова и снова, пока не услышал окончательный треск — и туша безвольно рухнула на бок.

Тяжело дыша, я отступил, вытирая со лба пот, смешанный с чужой кровью. В голове звенело от перенапряжения, но я знал: нельзя терять времени.

Я вытащил нож, разрезал плоть у основания грудины. Толстый хитин сопротивлялся, но поддался. Внутри, среди тёплых клубков жил и сосудов, пульсировало ядро. Огромное, размером с человеческую голову, оно светилось глухим фиолетовым светом.

Я с трудом вытащил его наружу. Вес ядра давил на руки, словно в нём заключили целую гору силы. Сердце забилось чаще: такая находка могла изменить многое.

Я замер, всматриваясь в сияние, и понял — если сейчас не добил бы тварь, через несколько минут именно она вырвала бы моё сердце.

Я закрепил ядро паука в сумке так, чтобы оно не касалось других ядер и не мешало при движении. Вес был ощутимый, плечо тут же отозвалось болью, но выбора у меня не было. Такую добычу бросать нельзя.

Теперь оставалось последнее — сердце разлома. Я двинулся к пульсирующему кристаллу в глубине пещеры. Оно било волнами энергии, каждая из которых отзывалась в груди тошнотворной вибрацией. С каждой секундой находиться рядом было всё труднее — будто сам разлом чувствовал моё намерение.

Я упёрся ладонями в шершавую поверхность кристалла, ощутив, как холодная сила пробирается под кожу. В груди всё сжалось, но я не отступил. Собрав остатки магии и вогнав в поток злость, усталость и решимость, я рванул — и сердце разлома треснуло. Сначала тихо, как лёд на реке, а затем с гулом, от которого затряслись стены.

Волна энергии хлестнула по телу, сбивая дыхание. Казалось, что в лёгкие влили жидкий огонь. Но я устоял, вцепившись ногтями в камень. Свет из трещин ослепил, а потом резко погас.

Разлом начал закрываться. Я знал — у меня считанные минуты, пока проход ещё дышит. Подхватив сумку и поправив оружие, я бросился к выходу.

В тоннелях уже не было пауков — все они метались в панике, сбитые с толку гибелью хозяина. Это играло мне на руку. Я вырвался к порталу и шагнул в него, чувствуя, как пространство сминается за спиной.

Я вышел из портала, едва не рухнув на колени. Мир вокруг плыл, мышцы дрожали, будто внутри меня прошёлся град из раскалённых камней. На секунду я подумал, что потеряю сознание прямо перед стражей, но сжал зубы и выпрямился.

У ворот столицы меня встретил привычный строй. Стражники стояли настороженные, с холодными взглядами, и каждый шаг мой ловили глазами. Я чувствовал, как они разглядывают моё измятое снаряжение, кровь на кольчуге, обожжённые рукава и усталое лицо.

— Ты из разлома? — хмуро спросил один, уперевшись копьём в землю.

Я кивнул, не разжимая губ. Говорить было тяжело, во рту пересохло, будто песок проглотил.

Стражник ещё раз посмотрел на меня, задержав взгляд на сумке, что висела за плечом. Но вопросов не задал. Лишь коротко махнул рукой, и ворота чуть скрипнули, открывая путь внутрь.

Я шагнул за стены. Воздух столицы ударил свежестью, хотя пахло всё тем же дымом от лавок и рыбой с рынка. Гул голосов, звон колёс по булыжнику — обычная жизнь Петербурга. А я шёл среди всего этого, шатаясь, сжимая зубы, чтобы не показать, насколько разбит.

В глазах стражи я был всего лишь ещё один безумец, сунувшийся в разлом и вернувшийся оттуда не с пустыми руками. И пусть они молчали, я видел в их взглядах смесь уважения и недоверия.

Влад встретил меня у дверей, с привычной своей хмурой складкой между бровей. Взгляд его скользнул по моей измотанной фигуре, по обугленным краям доспеха, и он тяжело вздохнул:

— Ты ходишь по краю, Кирилл. Каждый раз возвращаешься таким, словно смерть сама держала тебя за руку.

Я устало опустился в кресло и едва заметно усмехнулся:

— Таков мой путь.

— Знаешь, — Влад присел напротив и сложил руки на коленях, — если не погибнуть и не сгореть от перегрузки, можно ощутимо шагнуть вперёд. Разломы дают силу. Но… — он помолчал, — остальные не используют этот путь.

— Почему? — спросил я, чувствуя, как силы постепенно возвращаются.

— Потому что остальные не хотят каждый раз рисковать жизнью, — спокойно ответил он. — Не все готовы бросать жребий судьбы так, как ты.

Я кивнул, принимая его слова, но спорить не стал. Влад перевёл дыхание и вдруг сказал:

— Кстати. Удалось договориться о покупке дома. Первоначальный взнос — миллион. Общая цена — семьдесят два миллиона. Выплаты растянуты на пять лет.

Я на мгновение замер, а потом хмыкнул:

— Отлично. С выплатами разберёмся.

— Разберёмся, — повторил он, но в голосе звучало сомнение. — Я узнавал про ремонт. Там нужно будет вбухать ещё несколько десятков миллионов. У нас таких денег пока нет.

Я посмотрел на него твёрдо, без колебаний:

— Стоит начать. А дальше будет видно.

Влад медленно кивнул, словно сверяясь с собой. Мы оба понимали: шаг сделан, назад дороги уже нет.

Мы с Владом ехали по мощёным улицам столицы, и чем ближе подъезжали к нашей новой покупке, тем сильнее у меня хмурилось лицо. Вокруг возвышались роскошные особняки — белый камень, аккуратные кованые ограды, ухоженные сады. Всё дышало богатством и статусом. Но чем дальше мы продвигались вглубь этого квартала, тем отчётливее выделялось наше новое владение.

Среди вылизанной роскоши он смотрелся, как рана на лице красавицы. Огромные стены, почерневшие от времени и дождей. Башни с обвалившимися крышами. Трещины, прорезавшие кладку, словно шрамы. Где-то верхушки заросли мхом и кустарником. Если бы не общий масштаб постройки, её можно было бы принять за заброшенные руины на окраине, а не за часть центрального квартала столицы.

Люди, проходившие мимо, бросали на нас любопытные и насмешливые взгляды. Влад поджал губы и пробормотал:

— Ну, зато никто