Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

class="p1">Княжна Хованская двигалась свободно, уверенно, будто улицы столицы принадлежали ей по праву. Она то и дело бросала на прохожих быстрые взгляды, словно проверяла, достаточно ли на неё смотрят. Голос у неё был звонкий, чуть насмешливый, и каждое слово звучало так, будто в нём скрывалась вызов. Честно говоря, в иной ситуации я бы счёл её манеры раздражающими, но в её исполнении это выглядело… обаятельно.

Анастасия же шла чуть позади, будто стараясь не заслонять своей тенью яркость кузины. В движениях — сдержанность, во взгляде — осторожность. Но именно эта скрытность притягивала. Она не старалась произвести впечатление, не подчеркивала свой статус. В её молчаливой внимательности было что-то притягательное, и я поймал себя на мысли, что хочется услышать её голос чаще.

Киря шёл сбоку, и его лицо говорило о том, что он пребывает в лёгком смятении. С одной стороны, он явно наслаждался обществом девушек, с другой — его простоватая прямота плохо сочеталась с дворянскими манерами Хованской.

Я отметил для себя: обе девушки по-своему интересны. Княжна — как огонь, Анастасия — как вода. И обе, в отличие от многих других аристократок, не вызывали у меня желания немедленно исчезнуть из компании.

— А вы, Кирилл, — с прищуром произнесла княжна Хованская, — выглядите так, будто уже всё знаете наперёд. Неужели и в самом деле уверены, что поступите в Академию с первой попытки?

Я едва заметно усмехнулся:

— Разумеется. Если даже я в себе не уверен, кто же тогда будет?

Княжна фыркнула, но уголки её губ дрогнули.

— Слишком самонадеянно для адепта. А вдруг лабиринт решит проверить вас на смирение?

— Тогда смиренно пройду его, — ответил я с серьёзным видом, хотя внутри едва сдерживал улыбку.

Киря прыснул, но тут же зажал рот ладонью. Анастасия, до этого молчавшая, взглянула на меня исподлобья — в её глазах мелькнула искра одобрения.

Княжна склонила голову набок, будто раздумывая, стоит ли продолжать перепалку:

— Ох, опасный вы человек, Кирилл. С вами и поспорить трудно, и согласиться не хочется.

— Тогда придётся привыкнуть, — парировал я, стараясь держать лицо максимально спокойным.

Она расхохоталась так искренне, что даже прохожие обернулись. Анастасия покраснела и шагнула чуть ближе, будто прикрывая кузину от излишнего внимания.

Я поймал себя на том, что впервые за долгое время общение с аристократами не кажется мне каторгой. Лёгкая игра в словах, намёки и подколы — и в этом действительно чувствовалась химия, которой я не ожидал.

Мы распрощались у перекрёстка: княжна вскинула ладонь, будто отдавая шутливое командирское «вольны», Анастасия кивнула — коротко, но тепло. Киря, конечно, провожал их глазами, пока те не скрылись в людском потоке. Уже на полпути к дому он выдохнул:

— Ну и ведьма эта Хованская… в хорошем смысле, — поправился Киря, — язык как клинок.

***

Влад встретил нас у флигеля, проверяя смету каменщиков. Увидев выражения на наших лицах, отложил бумаги.

— Ну? — коротко.

— Договорился, — ответил я. — Пойдём в лабиринт вместе с княжной Хованской и её кузиной. Завтра ещё сверим время у ворот Академии.

Влад шумно втянул воздух носом, помолчал и только потом произнёс:

— Больше союзников — больше глаз и рук. И больше точек, где всё может пойти прахом. В лабиринте каждый дополнительный человек — это и щит, и мишень. Не перепутай, где что.

— Я понимаю риски, — сказал я. — Но у них есть подготовка и амбиции. И, возможно, доступ к тем дверям, которые перед нами захлопнут.

— Двери в стенах Академии открывают не амбициями, а допусками, — проворчал Влад. — И всё же… Связи лишними не бывают. Только не превращай союз в повод тянуть на себе чужие ошибки. Лабиринт любит наказывать рыцарей без страха и упрёка.

Киря, облокотившись о косяк, оживился:

— А если по-честному, у четверых больше шансов. Ты — голова и ноги, я — огонь и немного мозгов, княжна — язык, Анастасия — камень. Ну красота же.

— Красота бывает коварной, — хмыкнул Влад. — Составьте простые правила. Кто идёт первым, кто прикрывает, кто следит за тылом. И главное — если лабиринт начнёт вас разделять, не геройствуйте. Первая цель — выжить.

Я кивнул. Простые правила — лучшая страховка от чужих характеров. Договорились так: я — передний дозор, Киря — полушаг позади, отвечает за дистанционное прикрытие. Девушки — между нами: княжна держит связь и пометки на стенах, Анастасия — локальная оборона и стабилизация грунта, если пойдут «плавающие» коридоры.

— И последнее, — Влад постучал костяшками по столу. — В лабиринте всё время заманчиво выглядят короткие пути. Не верьте им. Если уж решите рискнуть — тратьте риск на то, что даёт ресурс, а не на то, что обещает лёгкую дорогу.

Я уловил, как он смотрит, будто через меня — на завтрашний день. И вдруг стало спокойнее. Правила есть, роли распределены, с сумкой — минимум лишнего. Осталось только дожить до утра и не забыть, что «вместе» — не значит «без головы».

— Поужинаем и спать, — подвёл итог Влад. — Завтра будет шумно.

Ночь опустилась быстро — как занавес после длинного акта. Флигель пах свежей известью и влажным деревом; из окна тянуло прохладой Невы и далёким гулом города, который не умел засыпать полностью. Я растянулся на узкой кровати, положил ладонь на грудь — там, где ещё откликались потоки от последних ядер, — и попытался разложить мысли по полкам.

Сеть знакомств. Смешное словосочетание, пока ты мальчишка из провинции, который умеет драться и чуть-чуть колдовать. Но в столице оно пахнет не смехом — золотом, влиянием и тонкой верёвкой, которую вяжут на шее тем, кто не видит узла. Я уже в неё вхожу — не как муха в паутину, скорее как ткач, который пробует чужой станок. Княжна — яркая, быстрая, умеет толкнуть дверь плечом. Анастасия — тихая опора, каменный ключ, что провернётся только в нужный момент. Дарья — тёплый ветерок на жаре, от которого почему-то легче дышать. И все они — мостики в мир, где слово весит больше сабли.

Я думаю о своём — о ветви рода, которую хочется вырастить с нуля, как сад в пустыре. Земля, дом, люди, имя, которое не шепчут за спиной, а произносят, глядя в глаза. Амбиции — слово опасное. Оно умеет подкармливать гордыню так же незаметно, как Магарыч — зависимость. Я знаю цену «почти»: почти выжил, почти успел, почти