Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

Влад прав: союзники — это и щит, и мишень. Но мой путь не про одиночество. Один можно добежать быстро; далеко — только с теми, кто держит ритм. Значит, учиться слышать ритм и не терять свой. В лабиринте это будет видно сразу: там вся ложь спадает, остаётся скелет решений.

Я перекатываюсь на бок, вытаскиваю из-под кровати свёрток: кольчуга, шитый кожаный ворот, ножны с новым клинком. Пальцы сами проверяют клёпки и ремни. Смешно — железо успокаивает лучше молитв. Вернул в свёрток — и вдруг поймал себя на улыбке. Я действительно втянулся. В игру, где ставка — не только деньги. В игру, где ты за вечер можешь стать либо никем, либо тем, чьё слово что-то значит.

За окном крикнули редкие птицы, гул города качнулся и стих. Я прикрыл глаза и уже на границе сна сформулировал простое правило для будущего рода Львовых — если он случится. «Не брать чужого, не отдавать своё, не бежать от долга». Всё остальное приложится, если доживём до рассвета.

Утро встретило меня прохладой и влажным воздухом столицы. Последний день перед экзаменом. В голове зудела одна мысль: если завтра лабиринт покажет мне все слабости, лучше, чтобы я узнал о них сегодня, а не внутри разлома.

Я выбрал пустырь за старой кирпичной стеной неподалёку от поместья. Здесь редко кто появлялся: пару раз проходили рабочие, но в основном место оставалось тихим. Отличная площадка, чтобы проверить себя.

Сначала — усиление. Я глубоко вдохнул, сосредоточился и потянул энергию в мышцы. Тело отозвалось знакомым напряжением, жилы на руках вздулись, дыхание стало громче. Попробовал несколько серий ударов — воздух вокруг загудел, но в каждом движении чувствовалась какая-то неравномерность. Словно новые силы рвались наружу, а я не успевал ими управлять. Пара ударов по старому деревянному столбу — и тот развалился, хотя я вложил не так много. Хорошо для устрашения врагов, плохо для точности.

Потом магия. Я вытянул ладонь, вспоминая уроки Влада о фокусировке. Небольшая искра послушно вспыхнула, вытянулась в пучок пламени, но тут же начала расползаться, словно огонь не хотел держаться в заданных границах. Пришлось резко погасить, иначе бы подпалил соседний сарай. Я выругался — тихо, чтобы никто не услышал.

Глава 23

Вновь вдохнул и попробовал другое — поток воздуха. Получилось лучше: лёгкий удар сбил с забора чугунное ведро. Контроль вроде бы был, но я чувствовал, что за каждым движением стоит огромный резерв, который пока только ищет выход. Будто внутри меня притаилась река, и я пытался управлять ею ладонями, а не плотиной.

Час ушёл на то, чтобы привыкнуть к ощущениям. Пот струился по лицу, дыхание стало тяжёлым, мышцы ныли, но внутри разгоралось странное чувство — смесь тревоги и восторга. Я действительно стал сильнее. Слишком быстро, возможно, неестественно, но факт оставался фактом. Справлюсь ли я завтра с этим даром? Или он подведёт, когда будет решаться всё?

Я опустился на поваленное бревно, вытирая лоб. Контроль сырой. Очень сырой. Влад бы наверняка сказал: «Ты строишь дом на глине. Сначала укрепи фундамент». Но времени не было. Экзамен завтра. И лабиринт не будет ждать, пока я научусь.

Мысли сбивались в кучу, и среди них всё чаще мелькало одно лицо — Дарья. Жизнерадостная болтушка, с лёгкой улыбкой и бесконечной энергией. Казалось, что для неё любая мелочь — повод для радости, и рядом с ней сама жизнь воспринималась проще.

Стоило ли идти к ней? Накануне экзамена, когда каждая минута вроде бы на вес золота? Влад наверняка сказал бы, что лучше отдохнуть. Киря, конечно, пошёл бы гулять или в таверну. А я сидел и думал, что завтра могу просто не выйти из лабиринта. И если уйти туда, не увидев её ещё раз — это будет неправильно.

Сомнения крутились, как туман: не отвлекусь ли я, не увязну ли в чужих заботах? Но в груди уже всё решилось. Я поднялся, встряхнул плечами и направился в сторону квартала, где жил барон Милюков.

— Нужно идти, — пробормотал я вслух, — пока есть время.

Когда решение озвучено, оно перестаёт быть тяжёлым. Мир и так слишком часто решает за тебя, когда сражаться, когда отступать. Но в том, к кому заглянуть и кому уделить время, выбор должен быть твоим.

Завтра будет лабиринт. Сегодня — Дарья.

Баронский дом встретил меня спокойствием и какой-то домашней тишиной, не свойственной столице. Я уже собрался попросить слугу передать Дарье, что я хотел бы увидеться, как вдруг сама виновница моих мыслей выскочила в коридор. В руках у неё был свёрток с лентами, и она едва не врезалась в меня.

— Кирилл! — её лицо вспыхнуло улыбкой, будто мы были знакомы не пару дней, а целую вечность. — Я уж думала, вы забыли дорогу в наш дом.

— Я не из тех, кто забывает обещания, — ответил я, слегка склонив голову. — Если вы не слишком заняты, хотел пригласить вас прогуляться.

Дарья всплеснула руками:

— Прогулка? Конечно! Я только ленты эти кому-то из слуг отдам, и всё.

Через пару минут она вернулась уже налегке, и мы вышли на улицу.

С первых шагов было заметно, что Дарья не держит дистанцию, как большинство аристократок. Она шла рядом легко, почти касаясь плечом, и разговаривала без натянутых улыбок и придворных оборотов.

— Знаете, — сказала она, оглядываясь на прохожих, — в столице я до сих пор чувствую себя гостьей. Здесь всё какое-то слишком важное, серьёзное… а я всё думаю, как бы не наломать дров.

— Поверьте, — усмехнулся я, — дров тут наломпли все, и куда больше, чем можно подумать. Только об этом не принято говорить вслух.

Она засмеялась, звонко, искренне. И в этот смех я поймал себя на мысли: рядом с ней у меня исчезает ощущение вечного напряжения, которое поселилось внутри с момента приезда в столицу.

Дарья умела радоваться простым вещам. Синим лентам, которые блестели на солнце, случайному уличному музыканту, корзине с фруктами у торговца. Её живость заразительна, и, пока мы шли, я отметил: рядом с ней даже мрачные каменные дома Петербурга не казались столь угрюмыми.

Я привык, что почти каждая встреча в городе — это чьи-то интриги, намёки, сделки. А здесь всё было удивительно просто. Девушка просто радовалась прогулке, а я… я впервые за долгое время