Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

и не дождался. Ни визитов с угрозами, ни странных взглядов на улицах, ни подосланных убийц. Даже дознаватель, который так рьяно хватался за каждую возможность прижать меня к стенке, внезапно замолк. Словно вся эта теневая сеть, впившаяся в город, враз исчезла.

Именно это и настораживало.

Я знал: такие структуры не растворяются просто так. Они не сдаются и не уходят в тень без причины. Если стало тихо — значит, кто-то что-то готовит. Вспомнились слова Влада: «Тишина всегда хуже шума. В шуме слышишь направление удара, в тишине — только ждёшь, пока тебя поразят».

Я поднялся, зажёг свечу и сел за стол. Бумаги с заметками о расходах, планами по дому и даже карты разломов лежали в беспорядке, но глаза всё равно упирались в пустоту. Слишком подозрительное спокойствие царило в городе.

Лавки, где ещё неделю назад торговали артефактами и снадобьями сомнительного качества, теперь стояли закрыты. Складские дворы пустовали, двери заперты. Люди на улицах шептались, но без подробностей: одни говорили, что теневики перебрались в другой район, другие уверяли, что императорская стража наконец-то зашевелилась и грядут массовые аресты. Но никто не знал наверняка.

Я шагал по комнате, словно загнанный зверь, и думал: «Это не похоже на них. Слишком много денег, слишком много власти — никто просто так не отказывается. Значит, они или притаились, или перестраивают сеть. И в обоих случаях это не к добру».

Мысли возвращались к складу с магарычом. К ящикам, которые я видел своими глазами. Такие запасы не исчезают за ночь. Я же не всё спалил, далеко не всё. Их либо спрятали лучше, либо пустили по другим каналам. Но где? И главное — зачем этот спектакль с тишиной? Чтобы успокоить таких, как я? Или чтобы подготовить новый удар?

Я вздохнул, уселся обратно на кровать и закрыл глаза.

«Затишье перед штормом», — пронеслось в голове. Слишком точное сравнение. Именно так выглядела эта тишина.

Я понимал, что ничего не могу изменить сейчас. Даже если выйду на улицы и начну искать следы — толку не будет. Они исчезли слишком чисто, слишком аккуратно. Значит, либо за этим стоит кто-то гораздо выше уровня уличных торговцев, либо я просто не вижу всей картины.

А у меня есть дело поважнее.

Завтра экзамены. Лабиринт.

Внутри этого разлома каждому выпадет своё испытание. И там, где одни будут надеяться на удачу, я обязан использовать всё, что накопил. Каждый шаг, каждая капля силы.

Я коснулся кольчуги, висевшей на спинке стула. Она уже спасала мне жизнь, и завтра, возможно, придётся снова. Пальцы скользнули к рюкзаку: оружие, припасы, артефакты — всё на месте. Осталось только сосредоточиться.

Теневики, их молчание, их будущие ходы — всё это, конечно, важно. Но не сейчас. Не тогда, когда на кону стоит моё собственное будущее. Если я хочу создать свой род, свой дом, свою силу, то первый шаг начинается не в переулках и складах столицы, а в Академии.

Я заставил себя лечь снова и глубоко вдохнуть.

«Сначала экзамены, — сказал я себе. — Потом всё остальное. Тишина или буря — не важно. Главное — выстоять завтра».

С этими мыслями я наконец прикрыл глаза. Сон пришёл не сразу, но когда накрыл — я уже держал внутри себя твёрдую решимость: всё лишнее отбросить, сосредоточиться на главном.

Завтра.

Только завтра имеет значение.

***

Я проснулся ещё затемно. Сон не пришёл как следует — скорее череда коротких провалов в забытьё, чем настоящий отдых. Но внутри жила странная собранность, будто тело само знало: скоро начнётся важное.

Я зажёг свечу и разложил на столе всё своё имущество. Хотелось увидеть картину целиком, понять, что я беру с собой в завтрашний день.

Первым делом достал кожаный нагрудник. Свежеотремонтированный, пропитанный маслом, он пах кожей и дегтём. Маша нашла мастера, который укрепил ремни и заменил несколько пластин — теперь доспех выглядел более надёжным. Конечно, он не мог сравниться с латами или чародейскими панцирями, но своё дело сделает.

Кольчуга деда висела рядом. Металл звенел тихо, будто напоминал о прошлых битвах. Я коснулся прохладных колец, вспомнив, как в бою с ловцом душ эта кольчуга спасла мне жизнь. В такие минуты она переставала быть просто куском железа — это была часть памяти рода. И завтра она будет со мной.

Я выложил оружие. Клинок — простой, но добротный, лезвие острое, рукоять удобная. Топор — скорее инструмент, но и он не раз помогал добивать монстров. Несколько ножей: два на поясе, один в сапоге. Пусть простые, но ножи всегда выручали — и в бою, и в быту. Ну и копьё, которое тоже часто помогает.

Дальше — амулеты. Тут стало полегче: недавно я купил несколько в лавке артефактов. Конечно, ничего выдающегося — пара защитных подвесок против яда и огня, маленький накопитель энергии, оберег для укрепления тела. Всё это не редкость и стоит относительно дёшево, но на моём уровне такие мелочи могут сыграть решающую роль. Я перебирал их, чувствуя лёгкую вибрацию магии внутри камней. Впервые за долгое время я ощущал себя не совсем голым перед неизвестностью.

Пакет вещей выглядел скромно, но мне хватало. Главное оружие — моё усиление и опыт.

Я невольно вспомнил разломы: чёрные фигуры с узорами-пауками на коже, их тяжёлые шаги, бесконечные паутины, огромного паука, ломавшего моё копьё, и тот миг, когда всё решалось между жизнью и смертью. Я выжил там, где многие гибли. Значит, справлюсь и завтра.

Я надел кольчугу, поверх — кожаный нагрудник, закрепил ремни. Проверил клинок — висит на поясе удобно, ножи на месте, топор уложен в рюкзак. Амулеты повесил на шею, спрятал под одежду.

Зеркало отразило усталого парня в простом доспехе. Но взгляд был другим. С каждым разом в нём становилось больше твёрдости. Не сияние аристократа, а что-то более простое — упорство.

Свеча догорела почти до конца. Снаружи серел рассвет. Я сел на кровать, посмотрел на собранное снаряжение и выдохнул.

Экзамен станет первым шагом к настоящей силе. Если удастся добыть кристалл или артефакт для концентратора — это изменит всё. Пусть другие смеются над универсалами, пусть считают их слабаками. Завтра я начну писать свою историю.

Я поднял рюкзак, проверил его содержимое: вода, еда, бинты, маленький пузырёк с целебным зельем. Ничего лишнего. Всё готово.

День приближался. И я был готов ему навстречу.

Город просыпался не так, как обычно. Обычно утро Петербурга было размеренным: слуги в богатых домах открывали ставни, в лавках звенели колокольчики, на улицах появлялись первые разносчики