Фантастика 2026-173 - Александр Вольт

Все случилось так мгновенно, что никто не успел понять. Я же опускал секиру, поражаясь, как легко она рассекла плоть воина, не успевшего даже поднять клинок.

– Кто-нибудь еще желает напомнить о смертельном вето клана Русс? – ледяным тоном спросил я. – Не стесняйтесь, господа! Но предупреждаю: любого, кто посмеет угрожать моей матери, ждет неминуемая гибель, – закончил я с неприкрытой угрозой.

К слову о «смертельном вето»... Это когда не согласный с решением князя, бросал тому вызов на бой. Или, как я разумею, что-то в этом роде.

– Пожалуй, я пас, – шумно выдохнул бывалый воин, в начале едва не схватившийся за меч. Кажется, он был из стана противников моей матушки. – Ваши действия говорят сами за себя… Осмелюсь предположить, что в битве за портал вы не отсиживались в тылу, а были в самой гуще сражения?

– Вы правы, – вежливо поклонился я. – Я командовал специальным отрядом, прикрывавшим магов, что закрывали портал.

– Мифриловая гвардия! – тут же догадался он, взглянув на меня с уважением. – А я все гадал… – он понимающе кивнул, окинув взглядом мою секиру. – Так вы и есть тот самый легендарный князь Бегемот, что ценой своей жизни остановил чудовищный магический удар!

– И снова вы правы… хотя, признаться, это прозвище мне не по душе, – я снова поклонился.

В ответ воин склонил голову уже передо мной и моей матушкой.

– Госпожа Зинария, – торжественно произнес он. – Вынужден признать: я ошибался… Ваш сын более чем достоин возглавить клан Русс. Отныне я и семья, которую я здесь представляю, будем поддерживать вас во всем.

Так мы приобрели еще одного союзника.

– Благодарю за столь высокую оценку, – сдержанно отозвался я, бросив взгляд на распростертое у моих ног тело. – И что теперь с этим? Полагаю, его действия – воля всей семьи. – это прозвучало не как вопрос, а скорее, как констатация факта. Закон руссов неумолим: за преступления одного члена семьи отвечает вся семья.

– Не стоит терзаться, сын мой, – с теплотой в голосе произнесла матушка. – Я пошлю людей, они уладят этот вопрос.

Признаться, я предпочел не вникать в детали того, как именно они собираются его «улаживать».

– И спасибо, что прикрыл меня, – завершила она.

– Иначе и быть не могло, – коротко ответил я.

Удивительно, но присутствующие руссы с каким-то поразительным равнодушием взирали на кончину представителя одного из представителей клановой семьи

– Глупый мальчишка, поплатился по заслугам, – проворчал старик. – Молодежь совсем потеряла рассудок, – вздохнул он. – Прежде чем что-либо предпринимать, следует крепко подумать о последствиях для семьи. – Затем, обратив взор на Зинарию, укоризненно добавил: – А я ведь говорил тебе… не раз… что ты ослабила вожжи… И вот к чему это привело?

– Я тоже иногда ошибаюсь, – спокойно парировала матушка. – Именно поэтому я и созвала вас здесь.

– Значит, нас собрали не для того, чтобы представить будущего главу клана? – заметил воин, оказавший мне поддержку.

– Вы правы… – кивнула Зинария. – Я пригласила вас, чтобы решить дальнейшую судьбу клана… А именно – его полное переселение.

– Но разве уместно решать столь судьбоносный вопрос без участия всех семей? – осторожно осведомился представитель одного из родов, входящих в оппозицию главе.

– Это не имеет значения, – отмахнулась матушка. – Дела клана не касаются тех, кто больше не является его частью. С этого дня, обе семьи, проигнорировавшие мое приглашение, утрачивают право называться частью клана Русс. До них будет доведено, что отныне они лишены чести носить имя русса и навсегда лишаются поддержки и покровительства клана. Кроме того, они обязаны возместить клану все вложения, потраченные на них за последние двадцать лет. Лишь в этом случае они могут надеяться на то, что я навсегда забуду об их существовании. В противном случае я попросту сотру их с лица земли, – жестко подытожила матушка.

Недвусмысленное и серьезное заявление. А ведь ни у кого и здесь присутствующих даже сомнения не возникло, что она воплотит в жизнь свою угрозу.

– Уважаемый старейшина абсолютно прав, – матушка бросила взгляд на сморщенное лицо старика. – Я совершила непростительную ошибку, пустив на самотек жизнь клана. – Она скользнула взглядом по бездыханному телу и багровой луже, расползавшейся под ним.

– Тогда мне казалось, что я дарую свободу, но этот путь привел нас к краю бездны. Еще одно поколение, и от руссов, лишенных корней и самобытности, останется лишь жалкое название. Именно поэтому я приняла решение о возвращении клана в одно сердце, в общий дом.

За столом воцарилось гнетущее молчание. Никто не осмеливался перечить, возмущаться или даже тихо шептать. Двенадцать пар глаз, за исключением моих и матери, молчаливо переваривали слова Зинарии, словно яд.

– Хорошо, – выдержав паузу, словно перед бурей, произнесла матушка. – Информация донесена. Я не стану требовать немедленного ответа, но и споров, и альтернатив не потерплю. Мое решение не подлежит обсуждению. Те, кто готов идти со мной, пусть готовятся к переезду. Те же, кто противится… вы знаете мою волю… Полное отречение от всего, что связывает вас с кланом Русс… Отказ от имени. Любое нарушение этого обета будет караться жестоко, вплоть до искоренения всей семьи… На этом все! – отрезала матушка, словно рубя мечом. – Больше не смею задерживать вас здесь.

А ведь она это вполне в состояние сделать. Под её началом состояло более сотни умелых воинов руссов, да и ещё негласная поддержка империи.

– Постойте, госпожа! – остановил ее воин, новоявленный союзник. – Позвольте мне высказаться немедленно. Но прежде я хотел бы уточнить, куда именно мы направляемся? Я полагаю, в ваши владения при Академии Магии?

Матушка, уже повернувшаяся к выходу, обернулась. В ее взгляде читалась сталь.

– Академию Магии мы сохраним, продолжим нести нашу службу, – спокойно ответила она. – Но новый дом наш ждет в бывших владениях небесных эльфов, некогда граничивших с княжеством Русс… Да, вы не ослышались… Мы возвращаемся к колыбели, к своим истокам!

– Тогда я, Оливер Русс, от лица семьи Тару-Русс, торжественно заявляю о нашей безоговорочной готовности к немедленному переезду! – выпалил воин, в его голосе звучала непоколебимая решимость.

– Юность всегда торопится, – проворчал старик, бросив взгляд на Оливера. – Хотя до меня доходили слухи о некоторых финансовых затруднениях у вашей