"Фантастика 2026-98". Компиляция. Книги 1-30 - Андрей Волковский

— Да, узнал, — обижено запыхтел сладкоежка. — Как-то увидел боялин, как я Милоладе леденец на палочке пытаюсь подалить. Оселчал, отоблал леденец, и выкинул плямо в загон к свиньям. Что ему леденец-то сделал, чтобы его хлюшкам выкидывать? Подошел ко мне, и на ухо угложать стал.

— И какие же угрозы, этот смертный тебе на ушко нашептал? — ощерилась баба Яга.

Царенок, воодушевлённый бабушкиной поддержкой, начал сдавать бедного боярина в полном объеме со всеми потрохами.

— Обещал, что если увидит меня лядом с Милоладой, то сидеть я смогу только на свое двадцатилетие, уши мне отолвет и нос подплавит, чтобы я запомнил, что, если девица, баба или сталуха сказала нет, то леденцы можно далить исключительно только свиньям с полосятами, — негодовал косенький. — И добавил, что за чужими невестами волочиться — плимета плохая, от этого зубы вываливаются.

— А все правильно боярин Ратиша сказал, даже претензий нет! — задумчиво подытожила я ябедника.

Бабуси согласно мне покивали. У Елисея от удивления отвисла челюсть.

— А подскажи, разобиженный наш, Ратиша тебе какое-нибудь членовредительство нанес? — спросила я.

— Как не нанести, конечно, учинил обиду. За плавое ухо меня оттаскал и за шкилку выкинул к свиньям в хлев! — с видом обиженного праведника громко пищал царенок, так, что ему начали дружно отвечать Ушко, Лапка и Косой из сеней.

— Значит, пожалел боярин Ратиша Елисея, как дите неразумное. Не стал на поединок вызывать и позор смертью смывать, — резюмировала Янина. — Хотя за честь своей супруги он любому голову открутит и на кол у своих ворот насадит, чтобы иным неповадно было.

Я как представила эту картину, так мне и поплохело, царевич тоже сидел бледный, с зеленым отливом.

— В смысле, за жену? Ратиша и Милорада женаты? — уточнила я.

— Так уж с месяц как свадьбу сыглали и меня даже не позвали, — обижено прогундосил оболтус.

Мы с бабусями ошарашено на него покосились, и, судя по злым прищурам колдовских экспертов, они сделали зарубки по вопросу прорех в воспитании данного ясного сокола.

— То есть, сейчас у молодой супружеской пары медовый месяц? Бабушки Янина и Яга, как считаете, будет Ратиш отрываться от любимой жены для мести, проклятий и иголок? — спросила я.

— Ох, если бы хотел отомстить, жалеть бы на базаре не стал! Да и мстить сподручнее, втершись в доверие к обидчику. А Ратиш и на свадьбу нашего царевича не позвал, и к Милораде его не подпускает, — сообщила Янина.

— И что мы имеем: из пяти представленных Елисеем кандидатов, ни один нам не подходит, — расстроилась я. — А что у Вас, бабули?

— А у нас получается, что окромя Милорады, все остальные боярышни были без женихов, — подытожила Яга, — не сговорены, не сосватаны, не обещаны.

Это ж надо окучить за огородами почти полтора процента всего населения столицы в течение трех лет, и только две осечки. Да такой меткости позавидовать можно. Хотя, глядя на живописный результат Елисея, третья осечка имелась, только мы ее еще нащупать не можем.

— Что ж, отрицательный результат — тоже результат, — пыталась я всех успокоить.

Но в горнице повисла гнетущая тишина. Нам срочно требовалось вдохновение. И я предложила отобедать, что-что, а вкусная еда меня всегда вдохновляла на подвиги.

Мы позвали из сеней Ванятку с зайцами, убрали от греха подальше тексты с именами, умыли пушистиков и моего сынульку, разложили скатерть самобранку и стали трапезничать, неспешно ловя озарение, насыщая воображение и накапливая сыскную удачу на стратегически важных женских округлостях. Елисею не понравилось то, что мы отсеяли всех его обидчиков, и невдохновленный сидел в углу и дулся.

В этот день нас так и не озарило новыми идеями, а наши рыженькие соглядатаи еще не вернулись, поэтому вечер прошел спокойно, по-семейному. Мы с Ваняткой и Елисеем играли в пополненный кривеньким деревянный зоопарк. Бабули рассказывали нам сказки, одна интереснее другой. Спать решили ложиться пораньше, так как каждый предчувствовал новый виток запутанных событий.

Глава 10

Доброе утро! — кричали моя душа и тело. Как же хорошо-то!

Это мои хозяюшки решили устроить праздник, и организовать полноценный отдых: попариться с утра пораньше в баньке, да с веничком, да с кваском. А сейчас мы сидим с бабушками и Ванюшкой в предбаннике, закутанные в простыни, попивая квасок и поедая завтрак. Ловлю на себе глупые и довольные улыбки Яги и Янины, и также глупо им улыбаюсь в ответ. Ванечке баня тоже понравилась, он с удовольствием играл в водичку в тазике, со смехом и писком ею же брызгался. От такой неги меня немного разморило, и, видимо, я ненадолго задремала, так как очнулась в предбаннике одна-одинешенька в простыне на лавочке. Рядом со мной лежала стопка чистой одежды.

Разомлевшая после парилки, я, грациозно пошатываясь, плавно вывалилась из бани. Встретили меня яркое солнце и запах свежей древесины. Хотелось летать и улыбаться всему свету. Душа требовала мира во всем мире и музыки. Единственное, что раздражало, это суета, творящаяся у нас во дворе и громкие звуки. Источником этих звуков оказалась бригада знакомых мне стрельцов во главе с Тихоном Игнатьевичем. Все эти серьезные вои в по пояс раздетом виде сосредоточенно пилили бревна, Тихон в центре рабочей площадки колол дрова, остальные собирали их по двору и складывали в аккуратные поленницы. Учитывая количество стрельцов и скорость их работы, бабушки решились запастись на пяток лет вперед. Но это было для меня неважно. За работой полуголых мужчин, занятых физическим трудом, я могла наблюдать бесконечно. Тихон, наклоняясь до земли, брал чурку, при этом его штаны обтягивали длинные и накаченные от верховой езды ноги, а спина демонстрировала красоту мышц. Старший стрелец ставил чурочку на пенек, ставил ноги на ширину плеч и замахивался топором над этой счастливицей. Я отчаянно завидовала деревяшке, ибо вид спереди этого лесоруба завораживал. Руки играючи держали огроменный, по моим меркам, топор и с легкостью опускали его на чурку. Та, в свою очередь, легко разлеталась на две, а то и на три части. И это действие продолжалась методично в высоком темпе. Мое дыхание участилось, хотелось подойти к старшему стрельцу и обтереть его взмокшую спину. Подчиненные Тихона тоже не отставали и работали мышцами, наклонялись и приседали ответственно и ритмично. От столь богатого выбора и аппетитного зрелища захотелось встать на носочки, потянуться руками вверх до характерного хруста в позвоночнике и проорать нечеловеческим голосом: «МУЖИКА БЫ!!!». И только мои нижние конечности стали приподниматься на пальчики, а