Фантастика 2026-134 - Мария Заболотская

сомнению устои чародейского мира, высмеивать правила Академии могла только равная тебе – никак не простая служанка. Это было слишком, не так ли? Ты, конечно, хотел перемен, но не таких. Тебя оскорбило то, что ты восхищался рассуждениями какой-то низкородной девчонки. Ты понял, что как ни смешна тебе была напыщенность других адептов, но их насмешек тебе не вынести – а над тобой начнут смеяться, как только узнают, на кого ты польстился, сын из рода Виссноков. И теперь не ты свысока будешь смотреть на всех, а наоборот. Что же теперь? Ты чуть-чуть подрос, Искен, осмелел, и понял, что можно смотреть на жизнь шире? А я скажу тебе правду, мой бывший дорогой друг. Ты все равно принадлежишь чародейскому миру с потрохами, ты думаешь, как чародей, поступаешь как чародей и побоишься нарушить принятые в твоем мирке правила, как только тебе покажется, что это уж слишком рискованно.

Наконец-то у меня получилось уязвить Искена, хоть это и обошлось мне дорого – от воспоминаний все внутри надсадно ныло от стыда и горечи. Как он ни старался сохранить все тот же невозмутимый, чуть насмешливый вид, лицо его немного побледнело на пару мгновений, и я почувствовала болезненное удовлетворение от того, что мои слова попали в цель. Но затем он тут же улыбнулся, непринужденно развел руками и произнес:

– Ну что же, раз ты не веришь в то, что я мог измениться, попытаюсь тебя переубедить поступками, а не словами. Насколько я понимаю, ты вновь обманываешь Лигу и Академию. Я обещаю выполнить три любые твои просьбы – чего бы они не касались. И ты сама убедишься, боюсь ли я сейчас нарушать законы Лиги или нет.

Я вздрогнула. В предложении Искена, с первого взгляда казавшегося весьма благородным, на поверку таилась ловушка. Попросив его о чем-либо, я, во-первых, уступала ему, а во-вторых – ставила себя в прямую зависимость от доброй воли чародея. Да, Искен мог прямо сказать, что сохранит мою тайну в обмен на какие-либо услуги с моей стороны, но он поступил куда хитрее, делая из меня не врага, но просителя. Имелась ли у меня возможность отказаться? Разумеется, я все еще могла сбежать в неизвестность. Но было ли это лучшим выходом? Вдруг Искен и впрямь поможет мне, всего лишь желая загладить причиненную обиду? Я испытующе смотрела на ясное лицо чародея, на котором не отражалось ни единой дурной мысли, и чувствовала, как яд, вкус которого мне был уже знаком, отравляет разум.

– Согласна, – сказала я, замирая от страха, что совершаю ошибку.

– Ты не пожалеешь, – Искен протянул мне руку, которую я пожала, сделав над собой очередное усилие. – Итак, что мне написать в ответном письме магистру Аршамбо, дорогая Рено? Ведь я правильно угадал, что твоя первая просьба будет касаться письма?..

Мне ничего не оставалось, как признать его правоту – чтобы продержаться при магистре Аршамбо хотя бы пару недель, содействие Искена, к сожалению, было необходимо. Письмо становилось началом цепочки вранья – фактически Искен сейчас согласился покрывать моего сообщника, кем бы он не являлся и какие цели не преследовал, и это было весьма щедрым предложением с его стороны.

– Три просьбы? – только и спросила я.

– Когда помогаешь людям, не обозначив перед тем какие-либо рамки, они склонны этого не замечать и многое забывать, – тон Искена был шутливым, однако не стоило заблуждаться по этому поводу, я уже хорошо знала эту чародейскую манеру словно невзначай указывать собеседнику на его место. – И, к тому же, ты будешь хорошо обдумывать свои пожелания, не беспокоя меня по пустячным поводам. Так что мне следует написать в письме, дорогая?

– Не зови меня так! – огрызнулась я.

– Это вторая просьба? – осведомился чародей.

– Нет! – торопливо воскликнула я.

– Ну тогда я буду звать тебя, как мне пожелается, – отвечал Искен и вновь я подумала, что страшно ошиблась, пожав ему руку. – Тем более, что я даже не знаю, как тебя зовут на самом деле. Сейчас ты называешься Рено, в прошлый раз ты представлялась Корнелией, если мне не изменяет память, а во время трибунала звучало совсем другое имя... и кто знает, насколько оно истинно?

– Ты всегда назывался одним именем, однако предавал куда быстрее, чем это делают те, кто свое имя меняет время от времени, – не сдержалась я. – Не слишком-то кичись, Искен.

– Письмо, дорогая, – кротко глядя на меня, напомнил Искен.

Глава 12, рассказывающая о приключениях, которые тем временем пережили в столице магистр Леопольд и Мелихаро, а также – об опасностях, которые подстерегали их по возвращении в дом Аршамбо

Я досадливо поморщилась, понимая, что чародей, не произнеся ни единого угрожающего слова, связал меня по рукам и ногам, да так ловко, что мне полагалось благодарить его без устали.

– Напиши, что был счастлив познакомиться с магистром Леопольдом Иоффским, – сказала я нехотя. – Что магистр произвел на тебя самое приятное впечатление, и что ты поражен его познаниями в сфере древней магии, да опиши поподробнее, как вы беседовали с ним часы напролет.

Искен, уже разложивший на столе немудреные письменные принадлежности, спросил с деловитым видом:

– Позволь уточнить одну мелочь, дорогая. Этот твой магистр Леопольд существует на самом деле или же является сугубо плодом твоего воображения?

Я метнула в ответ недобрый взгляд, пытаясь показать Искену, насколько мне не нравятся его расспросы, но он тут же со смешком произнес:

– Не хмурься так, Рено. Я понимаю, что ты не слишком расположена делиться со мной своими замыслами, но сама посуди – я возвращаюсь в Изгард на днях и не хочу попасть впросак, когда Аршамбо спросит меня об этом славном господине, светоче магической истории. Это в твоих же интересах, ты должна понимать.

– Ты возвращаешься в Изгард? – меня словно окатили ушатом ледяной воды.

– В том письме, что ты привезла, сказано, чтобы я поторопился, – лицо чародея было издевательски-ласковым. – Мы могли бы отправиться завтра поутру вместе, но ты вряд ли желаешь этого, так что я задержусь на день и прибуду в Изгард послезавтра. Ты не успеешь даже соскучиться как следует. Кстати, можешь сама прочесть послание Аршмабо – я удивлен, что ты этого не сделала раньше, ведь на конверте не имелось никакой магической защиты.

– О да, мне бы не помешала толика беспринципности,