Фантастика 2026-134 - Мария Заболотская

К дому Аршамбо мы подошли, когда сгустились сумерки. Магистр был дома, но даже та радость, которую он выказал при виде своего нового аспиранта, не помешала мне заметить, что он сегодня выглядит куда более изможденным и больным, чем при первой нашей встрече. Мне показалось, что он даже не заметил, как изменился к лучшему наш внешний облик за прошедшее время. Будь он чуть внимательнее, то непременно удивился бы, что мальчик-слуга позволяет себе рубашки тонкого полотна и вышивку на верхней одежде, не говоря уже про мягчайшие сапоги самого изящного фасона. Я то и дело корила себя за внезапное проявление щегольства, обычно мне несвойственного, но отчего-то все во мне протестовало, когда я думала, что Искен вновь увидит меня в старой одежде, безжалостно выдававшей то, насколько посредственных успехов я добилась на чародейском поприще.

Прочитав письмо аспиранта, Аршамбо нахмурился и пробормотал:

– Ну что ж... даже лучшие из юношей слишком молоды для того, чтобы во всем на них полагаться...

Магистр Леопольд, иногда вспоминавший о необходимости поддержания беседы, вежливо осведомился, что имеет в виду Аршамбо, и тот досадливо махнул рукой:

– Мне казалось, что из моего письма мальчишке станет ясно – прибыть в Изгард ему нужно немедленно. И что же? Он пишет, что задерживается и появится здесь только во второй половине завтрашнего дня... А я так рассчитывал!.. Впрочем...

Тут лицо Аршамбо осветила какая-то мысль, явно принесшая ему душевное облегчение.

– Ну конечно, сейчас это вовсе не беда! – воскликнул он. – Видите ли, меня скрутил очередной приступ той хвори, что терзает меня много лет. Я с трудом поднимаюсь из этого кресла, проклятая нога совсем не гнется и причиняет мне ужасные страдания, несмотря на все заклинания, что я употребляю для их облегчения. Сегодня я подал в канцелярию прошение об освобождении от чтения лекций на ближайшие пару дней, и сообщил в нем, что меня подменит Искен. Но так как выяснилось, что он прибудет только завтра, а одна из лекций назначена на утренние часы... Канцелярия, разумеется, устроила бы отвратительную свару, и составила бы на меня жалобу, вздумай я не появиться на лекции.

– Возмутительно, – рассеянно произнес магистр Леопольд, все еще витая в блаженных воспоминаниях о недавнем ужине и оттого не чуя опасности.

– Да, это могло бы стоить мне больших неприятностей, – отвечал Аршамбо, с приязнью глядя на магистра, еще ничего не подозревающего. – Но теперь, когда у меня есть вы!.. Искен пишет, что не встречал еще человека, так глубоко изучившего историю магии, как вы, мессир Леопольд! Если вы удивили его своими познаниями, то прочитать лекцию для адептов третьего года обучения вам не составит никакого труда, я уверен!

Глава 13, в которой магистр Леопольд читает лекцию адептам Изгардской магической академии

Магистр Леопольд, до этого расслабленно восседающий в кресле напротив своего научного руководителя, вздрогнул, точно его хлестнули крапивой по голой спине.

– Прочитать лекцию для адептов?! – воскликнул он, приобретя куда более встревоженный вид, чем в ту пору, когда он, босой и испачканный сажей, сидел на голой мостовой. – Это невозможно, уж простите меня за прямоту. Я никогда не выступал перед большой аудиторией, не говоря уж о чтении лекций!

– Полноте, мессир Леопольд, – ободряющим тоном промолвил Аршамбо. – Я понимаю ваш естественный страх перед публичными выступлениями, но вам все равно придется его изживать. Когда-нибудь вам предстоит держать речь перед ученым советом, и, поверьте, там к вам отнесутся лишь самую малость доброжелательнее. Адепты третьего года, к тому же, еще не столь дерзки и умелы, как старшекурсники, и вам всего-то стоит не забывать время от времени обновлять защитные заклятия. Определите самых нахальных и опасных, не сводите с них взгляда, и, уверяю вас, все завершится успешно. С чтением лекций в начале учебного года, положа руку на сердце, справится даже самый неопытный преподаватель, и если бы я не столь щепетильно относился к своим обязанностям, то попросил бы о помощи кого-нибудь с нашей кафедры, благо там числится с десяток чародеев, якобы сведущих в магической истории. Но на деле они профаны, не сумевшие найти себе места на кафедрах, считающихся более значительными, нежели наша. Да, история магии сейчас переживает не самые лучшие времена, приходится смотреть правде в глаза. Преподавать ее берутся только те маги, что опростоволосились во всех остальных сферах. Не вижу смысла скрывать от вас моего отношения к прочим преподавателям магической истории – они лентяи и бездари. Адепты заслуживают лучшего! И поэтому я прошу вас подменить меня.

– Вы слишком добры ко мне, – уныло отозвался магистр Леопольд, обреченно глядя в пустоту. – Мои скромные познания...

– Отбросьте скромность, мессир! – Аршамбо указал на письмо. – Искен пишет, что слушал ваши рассказы, позабыв обо всем на свете и давно не испытывал такого удовольствия от разговоров с кем-либо!

Я немедленно покраснела, поняв, кому на самом деле были адресованы эти строки – должно быть, Искен был уверен, что я не удержусь от соблазна и прочитаю в дороге его письмо, оттого и напичкал свое послание двусмысленными комплиментами вроде этого.

– Надо сказать, этот юноша, при всех его достоинствах, довольно сдержан в проявлениях своих чувств и даже может показаться порой резковатым в суждениях, – продолжал Аршамбо. – В первый раз я вижу, чтобы он выражал свое восхищение так живо! Вы и впрямь его поразили, мессир. Я не могу удержаться, чтобы не спросить у вас – каким вы нашли молодого Висснока? Пришелся ли он вам по нраву?

Магистр Леопольд закатил глаза, словно подыскивая нужные слова, а затем неуверенно выразил восхищение добротой, вежливостью и умом чудного юноши, которого он в глаза не видывал.

– Надо же, – Аршамбо выглядел удивленным. – Насколько я знаю, Искен многим кажется надменным гордецом. Он и в самом деле Висснок до кончиков ногтей и именно поэтому я просил вас не раскрывать ему то, каких успехов в исследовании хаотических порталов вы добились. Видите ли, он принадлежит к одной из старейших чародейских семей, известной своими консервативными взглядами и преданностью Лиге. Сам он утверждает, что не сходится во взглядах со своими родственниками и готов идти против их воли, что он и доказал, выбрав меня своим научным руководителем. Но мне подчас кажется, что для него этот