Кто правит миром. Том 1 - Цин Линъюэ

Черные волосы в его ладони обратились в пыль, смешавшись с каплей теплой влаги, что упала в прах – словно его хрупкая, жалкая любовь.

Ее рука наконец разжалась – клочок одежды упал на окровавленную землю и, подхваченный ветром, в мгновение ока исчез – как и ее смутные, невысказанные чувства.

Глава двадцать третья. Говорят, судьба играет с людьми

Сражение продолжалось, и настоящий ад разворачивался в ущелье Ухуэй. Запах крови наполнял воздух над долиной, крики боли и звуки убийства возносились к небесам. Мечи и сабли, окропленные кровью, мелькали повсюду, длинные копья, отбрасываемые назад, уносили с собой плоть и кровь врагов. Повсюду лежали тела в золотых доспехах и валялись отрубленные конечности, но были средь них и те, кто пал в серебре…

На поле боя Фэн Сиюнь и Юй Уюань все еще стояли неподвижно, словно статуи. Пока мечи и сабли проносились мимо них, а стрелы падали вокруг, они казались окаменевшими.

А в строю Золотых Всадников пурпурная фигура, вдруг пришла в движение – словно орел, расправивший крылья, устремилась прямо к человеку под белым знаменем феникса в центре строя всадников Ветра.

Звук меча, рассекающего ветер, пробудил Фэн Сиюнь.

– Цзюжун, берегись! – С тревожным криком она внезапно взмыла в воздух, словно стрела, выпущенная из лука, устремившись вслед за пурпурной фигурой.

На этот раз застывший Юй Уюань не стал преграждать ей путь. Он повернулся и пошел обратно, проходя сквозь лес клинков и дождь стрел, перешагивая через трупы и отрубленные конечности. В безупречно белых одеждах он был подобен посланнику, спустившемуся с небес; на его лице, белом как нефрит, отражалось глубокое сострадание, в глазах мелькали беспомощность и милосердие, но в конце концов он просто шел вперед, шаг за шагом, в безмолвии.

Он пересекал ад, используя эти жизни, эту кровь, чтобы обменять их на сто лет мира.

Под знаменем Феникса Сю Цзюжун высоко стоял на спине коня, размахивая большим стягом, управляя построением и атаками всадников Ветра.

Когда пурпурная фигура, подобная холодной молнии, устремилась к нему, он не уклонился, а вместо этого высоко поднял знамя Феникса и взмахнул им в воздухе. Ветреные всадники перед ним мгновенно расступились в стороны, избегая острой энергии, выпущенной пурпурной фигурой. Энергия клинка прочертила глубокую борозду в песчаной земле! Затем пурпурная фигура снова взмахнула рукой – и этот холодный свет, сопровождаемый сверкающим лезвием, вновь устремился к Сю Цзюжуну под знаменем Феникса!

Этот удар меча был столь острым, что, казалось, мог пронзить любое препятствие!

Этот удар меча был столь могущественным, что, казалось, мог расколоть небо и землю!

Песок разлетался, уступая дорогу лезвию, даже ветер, казалось, в страхе отступал!

Это был удар, которого он не мог избежать, не мог отразить!

Сю Цзюжун поднял лицо, широко раскрыв глаза, спокойно встречая этот сверкающий под солнцем, ослепительный, прекрасный удар меча, готовый разрубить его надвое!

В тот миг последняя мысль, промелькнувшая в сознании, была: «Владыка, Цзюжун навеки верен вам, пока душа моя не рассеется!»

Хуан Чао надменно изогнул уголки губ и резко опустил руку, нанося удар с решительной жестокостью и властностью – командующий всадниками Ветра должен был пасть от этого меча!

– Цзюжун! – раздался отчаянный крик.

Вслед за ним белая лента, подобная молнии, рассекла воздух, перехватив опускающийся клинок. Беспощадный удар замер в полуцуне от лица Сю Цзюжуна.

Хуан Чао и Фэн Сиюнь одновременно опустились с воздуха на землю. Меч и белая лента все еще были сплетены вместе. Они встретились взглядами, и сердца обоих похолодели.

Хуан Чао никогда не видел такой Фэнси – холодной как лед, источающей смертоносную ауру. Рука, сжимающая меч, внезапно ослабла, а сердце словно пронзила острая боль. Он вдруг вспомнил ту ночь, когда просил ее руки, и ее последние слова: «Жаль, что друзья редко остаются ими на всю жизнь».

Так вот оно что… Фэнси, наша дружба оказалась столь недолговечной.

Между Фэн Ланьси и мной ты выбрала его. Отныне я для тебя лишь враг?

– Владыка… – слабый стон сорвался с губ Сю Цзюжуна. Он открыл глаза – кровь заливала их, затуманивая зрение. Лицо пронзала острая боль, словно что-то разрывало его, затуманивая сознание. Он отчаянно моргал, и наконец… перед ним возникла высокая фигура в серебряных доспехах. Сердце его успокоилось, и он погрузился во тьму, все еще крепко сжимая в руке знамя Белого Феникса.

– Цзюжун! – Фэн Сиюнь быстро протянула руки, подхватывая падающего с лошади Сю Цзюжуна. Взглянув на него, она прикусила губу – сердце пронзила боль.

Это лицо… лицо Цзюжуна было изуродовано тем ударом!

Она перехватила меч, но не смогла остановить сопровождавшую его смертоносную энергию!

Энергия клинка прошла от середины лба через переносицу вниз, буквально разделив его лицо на две части!

Цзюжун…

Сердце ее наполнилось скорбью и гневом. Подняв взгляд на Хуан Чао, она смотрела с ненавистью, но, увидев его потерянное и опустошенное выражение лица, ощутила горечь.

Хуан Чао, такова наша судьба, рожденных в смутные времена… Это неизбежная участь нас, принадлежащих к правящим кланам!

– Хуан Чао, помнишь, что я сказала той ночью? – Голос Фэн Сиюнь был холоден и чист.

Хуан Чао кивнул, его золотистые глаза снова прояснились, по-прежнему сияя гордостью. Он слегка изогнул губы, пытаясь улыбнуться непринужденно, как прежде, подарить другу последнюю улыбку, но не смог сделать ее беззаботной.

В этот миг даже такой гордец, как он, был полон печали.

– Редко бывают вечные друзья, – тихо, но отчетливо произнесла Фэн Сиюнь, и ее слова достигли ушей Хуан Чао. Она опустила взгляд на Сю Цзюжуна в своих объятиях, а когда подняла глаза, они были холодны как иней. Оглядев все поле битвы, где стояли серебряные воины, а золотых осталось совсем мало, она сказала: – В этой битве я победила, и ты тоже!

– Да, – кивнул Хуан Чао, не замечая, что его голос стал настолько тихим, почти отчаянным.

– Но… мы оба проиграли. – Взгляд Фэн Сиюнь наконец вернулся к Хуан Чао, в ее глазах была мучительная боль.

– Да, – тихо ответил Хуан Чао, словно боясь, что более громкий голос сделает трещину между ними еще больше. Но он знал: разбитое никогда не вернуть к прежнему состоянию… особенно когда он сам разбил это своими руками!

Фэн Сиюнь подняла руку, возвращая белую ленту, сдерживавшую драгоценный меч Хуан Чао, на свое запястье. Подхватив Сю Цзюжуна, она оттолкнулась кончиками пальцев ног и взмыла прочь:

– Когда мы встретимся снова, возможно, выжить сможет только один из нас!

Вечер двадцать