Обратный отсчет - Токацин

— Команда зачистки? — Гедимин недоверчиво сощурился. — Макаки настолько бдительны?

— Ты себе не представляешь, — мрачно кивнул Кенен. — Ладно, Джед. Иджесу и Айзеку я сделал внушение. Сами они не полезут. А вот с тобой внушения бесполезны. Скажи, чего тебе не хватало в портовом информатории? Бесплатной колы⁈

— Каждый день не налетаешься, — Гедимин показал пальцами расстояние до космодрома. Кенен тяжело вздохнул.

— Ты у нас такой занятой, Джед… Ну хорошо! Тебе лень летать. Что такого ценного ты ищешь в сети, что за этим тяжело съездить в порт?

— Слежу за новостями, — пожал плечами Гедимин. — Новая техника, сведения о Миане…

— И о зверьках, резвящихся в зонах заражения, — закончил за него Кенен. — Из-за этого ты хотел всех нас подставить, да? Биолог, мать твоя колба…

Гедимин недобро сузил глаза, и Кенен проворно попятился.

— Не пори горячку, ладно? Я попробую выбить разрешение. Конечно, наш канал будут отслеживать, и переписка будет запрещена, — но, думаю, один терминал нам дадут. Скажу, что ремонтникам надо следить за техническими новинками.

Он ловко вытянул чертёж из-под ладони зазевавшегося Гедимина и вылетел из цеха. Сармат пожал плечами — если бы он хотел сделать антенну, отсутствие рисованой схемы ему не помешало бы. «Маккензи бдительный,» — подумал он. «Прямо как Ассархаддон. Хорошо, хоть никого не расстрелял.»

05 июля 28 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

«Газовое распухание,» — Гедимин, досадливо щурясь, смотрел на экспериментальную установку. «Надо же было о нём забыть…»

Внешне твэл, «горевший» целый месяц без малейших проблем (не считая двух всплесков омикрон-излучения — и, соответственно, двух перезапусков), выглядел так же, как в начале работы. Но сигма-сканер показывал, что происходит внутри, — и из показанного следовало, что стержни готовы полопаться от малейшего толчка. Слой обеднённого урана вспух, стал пористым и пошёл мелкими трещинами, — процесс синтеза взял своё, и вещества, не нашедшие выхода из толщи металла, взорвали его изнутри.

«Неудачная конструкция,» — Гедимин заглушил установку и начал разбирать её, стараясь не встряхивать стержни. «Хотя проблему нейтронов решает. Надо что-то другое. Может, залить охладителем? Борная кислота… Бор возьмёт лишние нейтроны. Металл лёгкий, синтез начнётся нескоро. Если начнётся — удалить газ из жидкости проще, чем из стержня…»

Уран отделялся от ирренция легко — достаточно было микросотрясений при вскрытии оболочки, и в подставленный контейнер уже падали отдельно миниатюрные ирренциевые таблетки и комки деформированного урана. Его Гедимин отложил до завтра — до разгрузки синтезирующего реактора и запуска разделяющих агрегатов. Тут тоже был ирренций, и надо было его выделить.

«Но с кеззием я угадал,» — сармат поддел пинцетом кусочек ирренция и положил в отдельный контейнер. «Один к пятиста. Удачная пропорция. Оставлю для следующих опытов. Надо подумать о борной кислоте…»

07 июля 28 года. Луна, кратер Пири, город Кларк — галактика Вендана, крейсер «Феникс»

— Одиннадцать килограммов! — Кенен щёлкнул пальцем по контейнеру с ирренцием. — Вся выгрузка? Ничего для себя не припрятал? Ну надо же…

Гедимин фыркнул.

— Я даю вашему проекту много ирренция. Хватает даже на ракеты.

— Но и себя ты не забываешь, — ухмыльнулся Кенен, примирительно похлопав его по плечу. — Я не против, Джед. Пока есть Ириен, «Заражение» без сырья не останется. Главное — не взорви мне базу!

Портал от Линкена ждал сарматов в тени бывшего корабля. Гедимин волновался, как никогда, — все его мысли были заняты остатками «Ицума-Бета». С тех пор, как он увидел на космодроме два разбитых корабля сопровождения, Линкен на связь не выходил. Гедимин надеялся, что сегодняшний сеанс не сорвётся, и что «крейсер» всё-таки у Линкена, хотя бы и по частям.

Белая точка сверкнула над поверхностью Луны точно в назначенную минуту, и портал растянулся на три метра, едва не выехав за края маскирующего купола. Гедимин, удивлённо мигнув, заглянул в проём. Его встретила широкая ухмылка Линкена и приветственный салют.

— Корабль, — выдохнул Гедимин, едва ему удалось набрать в лёгкие немного воздуха. Лиск, выпустив его из объятий, выразительно хмыкнул.

— Конечно, корабль. Грязным мартышкам — хвост от кометы, а не наш флот. Мы, когда его вскрыли, прошли по всем палубам. Не люблю абордаж, но — сам знаешь, какая на этих кораблях броня. Снаружи не вычистишь. Трое моих сарматов…

Он стиснул зубы. Гедимин склонил голову. Несколько секунд они молчали, поминая погибших в абордаже; потом ремонтник поднял взгляд на Линкена и робко спросил:

— Можно его увидеть?

…Захваченный «Ицума-Бет» пристыковали к «Фениксу» по левому борту. За полтора месяца от него мало что осталось — сарматы разобрали трофей на запчасти, и сейчас в вакууме одиноко висел шарообразный реакторный отсек. Пластины его усиленной обшивки были изрыты мелкими вмятинами, и он напоминал Гедимину внешнюю сторону Луны, — маленькая чёрная планета с ровными швами-каньонами и россыпью кратеров.

— Центнеры ипрона, атомщик, — Линкен ухмыльнулся, встретив его восхищённый взгляд. — Тонны флии. Три разбитых ЛИЭГа… это не специально, так вышло… в общем, можешь забрать из них ферк. Ирренций тоже бери, если надо.

Гедимин покачал головой.

— Там «ириен», а я хочу поработать с «лунником». Спасибо за ферк. Обсидиан тоже?..

В трюме Кенен разбирал трофеи — Гедимин слышал в наушниках его довольное сопение и редкие реплики, заглушённые толщей переборок и защитных полей. Гедимин смотрел на монитор, где висел в вакууме реакторный отсек.

— Я пойду туда.

…Шлюзы бронированного шара были открыты, и воздух вышел; гравитация внутри поддерживалась компенсаторами, установленными на крейсере, и Гедимин чувствовал, как его разворачивает, отрывая ноги от палубы и укладывая набок. Помогая себе когтями, он подполз к щиту управления. Монитор, переживший свой корабль, исправно работал; реактор, оставшийся без воздушного охлаждения, нагрелся вдвое против рабочей нормы, но это для тугоплавких твэлов и роторов было неопасно. Гедимин сверился с показателями и, преодолевая перекошенную гравитацию, пополз к реакторному шлюзу.

Тот, по идее, должен был быть закрытым, но кто-то совался внутрь и выпустил остатки воздуха. Внутри в кольце тёмных колонн остановившихся роторов светились четыре серебристо-зеленоватых сборки, и их свет показался Гедимину необычайно ярким. Он сверился с дозиметром, — всё было в норме, цепная реакция давно прервалась — и пошёл проверять сохранность твэлов. Едва он коснулся горячей колонны, его виски обожгло, и