Обратный отсчет - Токацин

он поневоле зажмурился — жар на долю секунды стал таким сильным, что заставил глаза слезиться. Пытаясь промигаться, Гедимин чувствовал, как по лицу расползаются тонкие горячие волокна. Разные их участки были нагреты по-разному и хаотично меняли расположение и температуру. Им понадобилось полминуты, чтобы «успокоиться», и в тот же момент сердце сармата сделало два лишних удара, и он ощутил в крови знакомый жар. «Существо» было здесь, и оно его узнало.

— Ну тихо, тихо, — пробормотал сармат, смущённо щурясь. Он сам не знал, что беспокоит его сильнее, — что он говорит с живым реактором, или что реактор могут задеть его слова. «Придурок ты, Гедимин,» — подумал он. «Веришь во всякий бред. А ещё атомщик…»

Невесомое волокно скользнуло по его лбу, словно ощупывая металлизированную проволоку, впаянную в череп. «А оно может видеть клеймо,» — ничуть не удивившись, подумал сармат. «Сигма-лучи… Интересно, как я для него выгляжу? В каком диапазоне частот?»

— Ты больше не у макак, — прошептал Гедимин, берясь за ближайшие хвостовики; надо было убрать из реактора все «ловушки». — Теперь ты у сарматов. И я заберу тебя на свою станцию.

…На борту «Феникса» его встретили странными ухмылками, и сармат с запозданием понял, что не отключал коммутатор внутри активной зоны, а сквозь приоткрытые шлюзы сигнал выходил беспрепятственно, — все слышали, как он болтает с реактором, а кто-то мог даже видеть, как он его гладит. Гедимин угрюмо посмотрел Линкену в глаза — тот, мигнув, убрал с лица усмешку и прикрикнул на солдат. Кенен, явившийся туда же, ухмыляться не перестал, но проворно шагнул за чью-то бронированную спину.

— Я должен забрать реактор на базу, — мрачно сказал Гедимин. — Сможешь осторожно протолкнуть его в портал?

Линкен мигнул.

— Простое дело для нормального пилота… А в базу он влезет?

Кенен высунулся из-за спины солдата. Он хотел что-то сказать, но из горла выходило только возмущённое бульканье — что-то вроде шума закипающей воды. Гедимин озадаченно смотрел на него, ожидая понятных реплик. Минуту спустя Кенен глубоко вдохнул, ненадолго задержал дыхание, перестал клокотать и рявкнул:

— Джед!

— Говори быстрее, — Линкен поморщился. — То тебя не заткнёшь, то тебя не дождёшься…

Кенен повернулся к нему.

— Разбери эту дрянь и пусти в переработку, — сердито сказал он. — Джед совсем ополоумел, но ты-то был умным сарматом! Не дай ему убиться на ровном месте…

Гедимин шагнул к нему, и Кенен снова спрятался за ближайшим солдатом. Тот, фыркнув, подался в сторону — влезать в чужую драку ему не хотелось. Линкен резким жестом отогнал его в коридор, и Кенен снова остался без укрытия.

— Гедимин-то больше тебя понимает в реакторах, — проворчал Лиск, не двигаясь с места. — Как-нибудь не убьётся.

— Надо подготовить на базе место под выгрузку, — сказал Гедимин, подумав, что вникать в мысли и опасения Кенена — задача не для его выжженных излучением мозгов, и лучше он займётся чем-нибудь несложным — вроде планирования будущей операции. — Чтобы не повредить каркас «Ицумадена». В хвостовой части, рядом с отсеком синтеза…

— Sa hasu! — рявкнул Кенен, и все, включая солдат в коридоре, вздрогнули и повернулись к нему. — Ты понимаешь, что с нами сделают, когда эту штуку найдут⁈

Гедимин пожал плечами.

— У тебя там полтора года стоит синтезирующая установка. А если её найдут?

Кенена передёрнуло.

— Я-то понимаю, что такое осторожность, — угрюмо сказал он. — А ты засветишься в первую же неделю. Пихать реактор в базу! Его же видно будет от самого космодрома!

Гедимин и Линкен переглянулись.

— Туннель, — сказал взрывник. — Вырой туннель. «Гекату» пять лет не могли найти. Твою лабораторию под свалкой вообще не нашли. Туннель чуть в стороне от базы, подземный ход к нему… Если найдут, Кенен может сделать вид, что он ничего не знал.

Маккензи сердито фыркнул, хотел что-то сказать — но прикрыл рот и начал быстрые расчёты на пальцах. Гедимин едва заметно усмехнулся.

— Туннель? Давно их не копал… А ты сможешь выгрузить реактор в туннель?

Линкен махнул рукой.

— Какая разница, атомщик? Его надо вывести к порталу и аккуратно подтолкнуть. Вырой яму с запасом, чтобы он спокойно выкатился, и мембрана его не прищемила.

Кенен, закончив свои расчёты, тяжело вздохнул и бросил на Гедимина сердитый взгляд.

— Ладно, Джед. Можешь копать. Если что — я об этом впервые слышу, остальные на базе — тоже. И чтобы ни Иджес, ни Айзек там не копались! Каждый день буду проверять.

Линкен, внезапно о чём-то вспомнив, открыл наручный передатчик и неловко потыкал в клавиши.

— Совсем забыл, атомщик. Ты же в проекте «Неистовый свет»? С Земли спрашивают, начал ли ты работу. Если да — отчитайся.

Гедимин недовольно сощурился.

— Ничего путного, Лиск. Один взрыв, одна газовая деформация…

Линкен ухмыльнулся.

— Это же наука, атомщик. Неудача — тоже результат. Распиши, как ты что взорвал и деформировал, а я свяжусь с Землёй.

— С кем ты там работаешь? — спросил Гедимин. — Там есть… другие атомщики?

Линкен пожал плечами.

— Я не знаю ничего, кроме позывных. Со мной связался «Торий», есть ещё «Уран». Ты пиши, вам же ещё на базу возвращаться…

«Торий…» — Гедимин, забрав у Линкена передатчик, задумчиво сощурился. «Может, Исгельт? Он ещё жив. Или кто-то из моих курсантов? Могли же они заинтересоваться ядерной физикой…»

…На базу сармат вернулся, весь увешанный пластинами, нарезанными из обшивки «Ицума-Бета», и обломками ферковых роторов. Кенен шёл налегке и, встречаясь взглядом с Гедимином, сердито фыркал, но сармату было не до него. «Ирренциевый бур,» — думал он. «Собрать один агрегат, рассчитать наклон туннеля… Минимум пять метров вниз, сверху порода слишком рыхлая… Нет, сначала просканировать. Давно ничего не бурил, как бы всё не испортить…»

— Джед! — Кенен ткнул его кулаком в бок. — Ты меня слышишь?

— Нет, — честно ответил Гедимин. — Чего тебе?

— Если эта дрянь взорвётся, мою базу не должно даже встряхнуть, — сказал Маккензи, сердито щурясь. — Ничего не должно пострадать, понял? Тащить ядерный реактор на Луну… Надо же было до такого додуматься!

10 июля 28 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Туннель под наклоном уходил на запад от сарматской базы. Лунная порода дробилась легко — труднее всего было, не разворачиваясь в узком туннеле, выгрести обломки. Гедимин заворачивал их в защитное поле и выкатывал, волоча за