За последним порогом 1-13 - Андрей Стоев

— Это ещё что такое?? — с недоумением спросила Кира. — Рассказывай.

История оказалась довольно стандартной. Год назад Коста попал в трудное положение и был вынужден занять двадцать гривен у ростовщика. Вовремя всю сумму он отдать не смог и его поставили на счётчик. Вскоре он устроился в отдел Киры и стал хорошо зарабатывать, но проценты наслаивались на проценты, долг всё увеличивался и даже хорошего жалованья не хватало, чтобы расплатиться. Он уже отдал почти четыре сотни, но невыплаченный долг составлял ещё четыреста гривен, и вот вчера ростовщик заявил, что ему надоело ждать возврата долга и потребовал переписать на себя квартиру Косты. А для того чтобы простимулировать должника, его для начала как следует избили.

— Ты должен был рассказать эту историю сразу же, — поморщилась Кира, выслушав историю. — А не дожидаться вот этого всего.

— Госпожа, я боялся, что вы не захотите связываться с преступниками и уволите меня.

— Идиот. — Кира разозлилась. — Я подумаю, как наказать тебя за то, что не сообщил это вовремя.

— Что за ростовщик? — с любопытством спросил Кельмин.

— Грабка с Болотного конца, — ответил Коста, с испугом глядя на начальство.

— Ну надо же, до чего кличка говорящая, — засмеялся Кельмин, — сразу понятно кто такой. Ладно, страдалец, пойдём, разберёмся с твоим долгом. И больше не зли госпожу, а то ведь и в самом деле накажет.

* * *

До обеда ростовщик Грабка никого не принимал, и в это время попасть к нему на приём было невозможно. До обеда он разбирал бумаги, подводил бухгалтерию и планировал работу с должниками на сегодня. Этой работой он никогда не тяготился и с удовольствием занимался ей под большую чашку кофе с острым чухонским сыром. Сегодня он опять с удовлетворением отметил снижение количества проблемных долгов и полное отсутствие долгов безнадёжных. Сегодняшний список несознательных должников оказался совсем коротким, и настроение Грабки в этот солнечный зимний день было превосходным.

К сожалению, превосходным оно оставалось недолго. Дверь внезапно распахнулась пинком, и комната как-то сразу оказалась заполненной вооружёнными людьми.

— Этот, что ли? — спросил один из них.

— Точно, эта рожа на картинке была, — подтвердил другой. — Берите его, парни.

Грабка раскрыл было рот, чтобы что-то сказать, но ему тут же сунули кулаком в зубы и возмущённые слова застряли у него в горле. Его подхватили под руки и поволокли на выход, не обращая внимания на то, что он не успевает перебирать ногами. Уважаемого ростовщика вытащили во двор и с размаху закинули в кузов большого армейского грузовика с гербами Арди на дверях. Там его подхватили, проволокли внутрь и бросили на холодный металлический пол, приказав лежать тихо и подкрепив приказ пинком по рёбрам.

— Командир сказал ещё двоих его быков взять, — донёсся голос снаружи.

— Уже упаковали, тут они лежат, — откликнулись из кузова.

Грабка приподнял было голову, чтобы посмотреть, но кто-то поставил ему ботинок на голову и с силой придавил, вжав его лицом в ребристый металл пола.

— Семён, ты со своими тут пока остаёшься, — опять послышался голос. — От госпожи Киры приедут люди, хотят бумаги полистать. Проследишь, чтобы всё нормально было.

— Сделаем, старший, — ответили рядом, и мимо лица Грабки протопало несколько пар армейских ботинок.

— Давай, поехали! — скомандовал кто-то, и грузовик, рявкнув мотором, тронулся.

Грабка был в шоке. Всю свою не такую уж короткую жизнь именно он был тем, кто решал кому жить и кому умереть, и в другой роли он себя представить не мог. Внезапное превращение в жертву, с которой обращаются с равнодушной безжалостностью, выбило его в какое-то странное состояние, в котором он без эмоций наблюдал происходящее как бы со стороны, будучи не в силах принять, что всё это происходит именно с ним.

Дорога заняла с полчаса; лёжа на холодном металле, легко одетый ростовщик за это время изрядно промёрз. Наконец грузовик остановился. Грабку без лишних церемоний выкинули из кузова; внизу его подхватили, быстро заволокли в какой-то подвал и усадили на металлический табурет посреди большой комнаты с неоштукатуренными бетонными стенами. Ждать пришлось недолго — вскоре в комнату вошёл мужчина с бородкой и пронзительным взглядом. За ним следовал испуганно сутулящийся парень с синяком в пол-лица, в котором Грабка сразу же узнал Косту Орлова, одного из самых перспективных своих должников. Немедленно стало ясно, кто был источником сегодняшних проблем. «Ну, Коста, сука, мы с тобой ещё поговорим, — с ненавистью подумал ростовщик. — Будет тебе штраф за сегодняшнее утро».

— Стало быть, ты и есть ростовщик Грабка. — констатировал мужчина. — А я Антон Кельмин. Слышал про меня?

Грабка угрюмо молчал.

— Ты зарвался, Грабка. — продолжал Кельмин. — Деньги придётся вернуть.

— Он должен, — возразил тот со злобой. — Должен!

— Дурачок, — засмеялся Кельмин. — Ты что — решил, что я тебя уговариваю? Парни, а ну-ка, проведите разъяснение для клиента.

Сильный удар снёс Грабку с табурета. Затем его начали пинать ногами, и он отключился. Пришёл в себя он оттого, что на него вылили ведро воды. Мокрого ростовщика, у которого в глазах всё плыло, усадили обратно на табурет. Он начал снова падать, но его успели подхватить.

— Надо бы какую-то спинку придумать, командир, — сказал кто-то сзади. — И чтобы можно было как-то зафиксировать. Ну неудобно же работать, в самом деле.

— Подумаем, — отозвался Кельмин. — Придерживайте его пока, он сейчас придёт в себя. А мы тем временем с его сотрудниками разберёмся, давайте их сюда.

Боец у двери высунулся и крикнул в коридор: «Эту парочку заводите». Ратники втащили пару здоровых парней, с виду типичных бандитов.

— Посмотри-ка на них, Коста, — сказал Кельмин, — эти тебя били?

— Да, эти, — подтвердил Коста дрожащим голосом.

— Так, парни, сделаете их красивыми, чтобы не хуже Косты выглядели, — распорядился Кельмин. — Потом сломайте им руки и отпустите. На первый раз достаточно, а в следующий раз убьём.

Бандитов уволокли.

— Ну что, очнулся, Грабка? — ласково спросил Кельмин. — Давай с тобой решать. Вот скажи-ка мне — ты знал, что Коста служит семейству Арди?

Ростовщик молчал.

— Не хочешь разговаривать? — осуждающе покачал головой Кельмин. — Это ты напрасно. У тебя шансы выйти отсюда совсем не стопроцентные, и ты их сейчас сильно уменьшаешь.

— Не знал я, — неохотно ответил Грабка.

— Теперь знаешь. — кивнул Кельмин. — На первый раз я тебя прощу, но деньги придётся вернуть. И прежде чем сказать «нет» — подумай. Будешь упираться — я тебя уговаривать не стану, в соседнем болоте ты не первый будешь.

— Для