За последним порогом 1-13 - Андрей Стоев

— Мы договорились, — согласился я, — всё в прошлом. Я понимаю, что у тебя сейчас возможности ограничены. Но когда-нибудь ты станешь главой, и наши семьи смогут наладить отношения.

— Я тебе это обещаю, — серьёзно сказал Беримир.

Приём шёл своим чередом — в соседнем зале начались танцы, но туда потянулась в основном молодёжь, которой на приёме было не так уж много. Люди постарше и посолиднее пользовались случаем пообщаться. Я заметил Зайку, которая очень серьёзно обсуждала что-то с Витой Ледовой — Матерью маленького независимого рода с Аспектом Кристалла, который был монополистом в производстве монокристаллов для артефакторов.

Алина стояла ко мне спиной и рассматривала что-то на другой стороне зала. Я накрыл её глаза ладонями.

— А, Кеннер, — улыбнулась Алина, поворачиваясь ко мне, — а мне тут только что рассказали, что ты, оказывается, сын князя.

— Хоть ты-то не начинай! — взмолился я. — Это полная чушь, я это знаю совершенно точно.

— Так я и думала, — покивала Алина. — Наш князь опять затеял какую-то гениальную комбинацию.

— Надеюсь, что меня не придавит этой комбинацией, — в сердцах сказал я.

— Не бери в голову, — засмеялась Алина. — Не думаю, что он замышляет что-то страшное. Главное, сам не вздумай лезть в политику.

— Ни за что! — содрогнулся я. — Я уже понял, что я к этому пока не готов, так что лучше не буду высовываться.

— Мне всегда в тебе нравилось, что ты себя здраво оцениваешь, — одобрительно кивнула Алина. — И как ты считаешь, зачем князю это понадобилось?

— Могу только предполагать, — призадумался я. — Например, он хочет внушить иностранцам мысль, что у матери есть сильная привязка к княжеству, и переманивать её бесполезно.

— Неплохо, — Алина посмотрела на меня с уважением. — Не такой уж ты и наивный. Но всё же держись от политики подальше. Я думаю, лет через сто ты станешь серьёзным игроком, но пока что тебе с князем тягаться не стоит.

* * *

Я неторопливо шёл по скверу, направляясь на обед в «Цыплёнка». Ленка сегодня со мной не пошла — у неё образовались какие-то свои непонятные мужчинам дела. У самого трактира на меня практически налетел ничего вокруг не замечающий и полностью погружённый в себя студент, в котором я с удивлением узнал своего бывшего одноклассника Бажана Второва.

— Эй, эй, притормози! Смотри куда бежишь.

— О, Кеннер! — Бажан наконец-то вернулся в реальность. — А что ты тут делаешь?

— Что я делаю возле трактира? Иду обедать.

— А, ну да, — смутился он, — я тоже обедать.

— Ну пойдём, пообедаем.

Мы спустились в трактир и заняли столик в углу.

— Так что с тобой случилось-то? — спросил я Бажана после того, как половой принял наш заказ.

Бажан посмотрел на меня трагическим взглядом оленихи, разлучённой с оленёнком.

— Девчонки замучили вконец, — со вздохом признался он.

— Эк тебя разобрало, — посочувствовал я. — Чем они тебе не угодили?

— «Делай то. Не делай это». И постоянно кто-то рядом, руководит.

— А как женщинам сопротивляться? Они красивые и хорошо пахнут, вот и пользуются нами как хотят. Ну они хоть дают?

— В том-то и дело, что нет, — опять вздохнул Бажан.

Вот и прояснилась суть проблемы — сами не дают, а при таком плотном надзоре оттянуться на стороне тоже не получается. В общем, полный контроль и никакой радости.

— Только после свадьбы соглашаются? — догадался я.

Бажан печально кивнул.

— А как ты соблазнял? — спросил я. — В смысле, что говорил или делал?

— Ну как что говорил, — Бажан посмотрел на меня непонимающим взглядом. — Так и говорил, что, мол, давай. А они ни в какую, ни одна не согласилась. Только хохочут.

— Конечно не согласятся, — засмеялся я. — Ты же предлагаешь, как будто носовые платки в лавке покупаешь. Женщинам романтика нужна.

— Это как? — у Бажана в глазах засветился интерес.

— Ну вот представь, например: ночь, звёзды, вы стоите среди цветов луговых. Ты ей говоришь что-нибудь возвышенное вроде: «У тебя в глазах отражаются звёзды. А глаза твои ещё ярче звёзд». Целуешь её, и пока целуетесь, незаметно делаешь подножку, и укладываешь её на цветочное ложе.

— А откуда там это самое цветочное ложе возьмётся?

— Само ниоткуда не возьмётся, разумеется. Ты его раньше готовишь, а потом её туда незаметно подводишь.

— Хм, — задумался Бажан, — а дальше что?

— Ну что, что… Целуешь её, пуговки постепенно расстёгиваешь. Можешь немного порычать, будто обезумел от страсти. Только не увлекайся с этим, здесь надо осторожно и в меру — чтобы она видела, что ты не животное, а просто от её красоты потерял голову.

— А это-то зачем? — изумился Бажан.

— Это такая психологическая отмычка в виде ролевой игры, — объяснил я. — Ты вроде как дикий зверь в плену неутолимой страсти, а она тебя как бы укрощает силой любви. Женщины от такой сцены просто тают. Ну а когда дело доходит до силы любви, то там уже никак нельзя не отдаться.

— Дикий зверь, говоришь… — засомневался Бажан. — Как-то это очень сложно выглядит.

— Что делать, психология сложная. Они в своей психологии сами ничего не понимают. Но способ работает.

Бажан надолго задумался.

— А ты откуда всё это знаешь? Ты же вроде женат, — наконец вспомнил он. — У тебя что — тоже такие проблемы?

— С одной стороны, у женатого установки другие, — объяснил я. — Там наоборот, задача ставится в форме «Давай работай». Но с другой стороны, если ты не будешь подключать воображение, то твоя семейная жизнь вряд ли будет особенно счастливой, понимаешь?

— Примерно понимаю, — с сомнением сказал Бажан. — Только сейчас уже зима вот-вот наступит. Где цветочное ложе взять?

— Про цветочное ложе это просто пример был, с этим до лета жди. А сейчас думай, проявляй воображение — например, кровать орхидеями укрась. А ещё лучше — просто женись. Всё равно же никуда не денешься, так какой смысл трепыхаться понапрасну?

В глазах Бажана опять появилась тоска человека, который разумом уже осознал неизбежный конец, но сердцем принять его ещё не может.

* * *

Мира зашла ко мне и с некоторым недоумением в голосе сказала:

— Господин, к вам благословенный Горан Березень.

— Это кто ещё такой? — удивился я.

— Жрец Хорса, судя по медальону.

— И что ему от меня нужно?

— Он отказался сообщить цель визита, — ответила Мира. — Вы примете его?

Сложный вопрос. Я ещё в прошлой жизни не любил жрецов — для меня все они выглядели подозрительно похожими на разных потомственных белых магов, дающих установку на деньги и удачу при помощи энергии космоса. Здесь мне пришлось волей-неволей