За последним порогом 1-13 - Андрей Стоев

Нанимай ещё рабочих, выделяй дополнительное финансирование. Делай что угодно, это сейчас приоритетная задача. Вскоре бездарные вообще не смогут находиться в зоне источника, а Драгана вряд ли приедет к нам штукатурить. У меня нет ни малейшего желания самому заниматься отделкой и класть плитку.

Строители уже немного расчистили площадку и подвели туда щебёночную дорогу, но строительство ещё не началось. Архитекторы переделывали свои планы с нуля, а мы с Ленкой всё не могли прийти к согласию насчёт материала для святилища. Ленка хотела светлый мрамор, а я бы предпочёл габбро или базальт. При всём нашем с ней сходстве порой мы бываем удивительно разными. Думаю, в конце концов мы сойдёмся на светлом граните, но в любом случае все споры пора заканчивать.

— А кому мы отдадим подряд на строительство? — спросила Зайка.

— А чем тебя Тишило Боянов не устраивает, который нам «Мегафон» строил? Пусть он и поместье строит.

— Он, по-моему, жулик, — нахмурилась Зайка. Тишилу она давно и прочно невзлюбила.

— Верно, прохиндей и жулик, — согласился я. — Так ведь строители все жулики. Этот конкретный жулик хотя бы уже пуганый и не рискнёт у нас сильно воровать, а других придётся воспитывать с нуля.

— Вы считаете, что будут воровать?

— Обязательно будут, работа у них такая, — засмеялся я. — Они ещё на строительстве пирамид подсовывали фараону левые счета. Закупали рабов с поддельными чеками помимо официального рынка, завышали вес каменных блоков, и прочее такое. Как освоили свои фокусы на отделке пещер, так с тех пор каждому заказчику их и показывают.

Глава 13

Встречу со священным Едгеем Хорсом пришлось организовывать долго, жрецы совершенно измотали Миру. Сначала они упорно пытались затащить меня в храм. Затем они начали предлагать максимально неудобные для меня места встреч. После они затеяли такую же волынку, подбирая как можно более неподходящее для меня время. Смысл этих движений был совершенно ясен — им нужно было заставить меня хоть чем-то пожертвовать. Методика не новая — приведение человека к покорности через жертвы и ограничения стандартно используется всеми религиями. Проверенный и прекрасно работающий метод. В моём случае о покорности речь, конечно, не шла, но если бы им удалось заставить меня хоть как-то пожертвовать своими интересами ради этой встречи, то это автоматически поставило бы меня в несколько подчинённое положение. Святоши занимаются такими трюками столетиями, и в психологии разбираются прекрасно.

В результате жрецы меня достали окончательно, и я дал Мире точные инструкции по поводу общения с ними. Если они настаивали на храме Хорса, она в ответ предлагала храм Аспектов. Если они предлагали время, когда я должен был находиться на занятиях, Мира заявляла, что нас устраивает только то время, когда в храме проходит большая вечерняя молитва. В конце концов жрецы поняли, что их штучки не работают, и мы договорились встретиться в «Ушкуйнике» в удобное для нас обоих время.

— Здравствуйте, священный Едгей, — вежливо поклонился я.

— Здравствуйте, господин Кеннер, — расплылся в доброй улыбке священный. — Рад возможности познакомиться наконец с таким многообещающим молодым человеком.

— Взаимно, священный, — скупо улыбнулся в ответ я. — Я знаком со здешней кухней и позволил себе вольность заказать обед и для вас. Давайте же присядем.

— Не могу не поругать вас, господин Кеннер, — отечески произнёс жрец, усаживаясь на мягкий диванчик, — не дело забывать богов, и особенно отца нашего Хорса. Ведь только их неустанные труды удерживают племя людское от впадения в дикость и беззаконие. Дóлжно ли нам с пренебрежением относиться к защитникам и заступникам нашим?

Голос священного нежно журчал, а глаза смотрели с той ласковой добротой, которая встречается только у священников и особистов. Я согласно кивал, удерживая на лице выражение почтительного внимания и не особо вслушиваясь в слова. «Он меня загипнотизировать пытается, что ли?» — пришла в голову мысль. До меня постепенно начала доходить цель встречи — жрецов интересовала моя мать, а вовсе не я. Разумеется, у них не было ни малейшей надежды затянуть к себе Высшую, но можно было попытаться привязать её через сына. Шансы, конечно, и тут были невелики, но приз был настолько грандиозным, что святоши не могли не попробовать.

— Скажите, священный… — заговорил я, когда в проповеди образовалась пауза. — Вы, конечно же, знаете, что наша мать не так давно возвысилась. Но известно ли вам, что в нашей семье все являются сильными одарёнными?

— Я слышал об этом, господин Кеннер, — признался жрец. — Но к чему вы это упомянули?

— К тому, что мы связаны с Силой, которая, как известно, враждебна силе богов.

— Глупые выдумки! — решительно отверг это священный. — Так болтают невежды, ничего не понимающие в том, о чём пытаются рассуждать. Сила не враждебна Светлой Госпоже. Они действительно выступают временами как антагонисты, но в других вопросах они не конфликтуют, а в каких-то ситуациях являются союзниками. Развитие всегда происходит в борьбе, и Госпоже нужен противник. Противник, но не враг! — жрец многозначительно поднял палец. — И поэтому одарённые не потеряны для Госпожи. Вернитесь в храм, и отец наш Хорс примет вас в свои объятия.

Надо сказать, что Сила в целом выглядит честнее — она нас использует, но и награждает более чем щедро. А вот святоши даже и не обещают ничего — настолько привыкли всё получать даром, что у них и мысли не возникает что-то дать взамен. Прямо классический сюжет охмурения ксендзами — настолько классический, что вызывает зевоту. Однако меня очень заинтересовала оговорка Едгея о силе богов.

— А что вы можете рассказать о Светлой Госпоже, священный Едгей? — спросил я, стараясь не показывать интереса.

Священный осёкся.

— Эта тема здесь и сейчас неуместна, — наконец сказал он. — Возвращайтесь к богам нашим, и я с охотой обсужу с вами вопросы мироздания.

— Я подумаю об этом, священный, — вежливо пообещал я.

— Здесь не о чем думать, господин Кеннер, — настаивал жрец.

— И всё-таки я подумаю, — отрезал я. — Время решать ещё не пришло.

В этот момент в жреце что-то неуловимо изменилось. Он резко поднял глаза и уставился на меня в упор. Глаза тоже были другими, и я чисто физически ощутил давление его воли.

— Ты чужой, — констатировал он каким-то изменившимся голосом.

— Хорс? — внезапно осенило меня.

— Зачем ты пришёл, чужой?

— Ты ошибаешься, Хорс, — сказал я, надеясь, что мой голос звучит достаточно твёрдо. — Я не чужой, и я не враг тебе.

— Ты не дорос до того, чтобы быть мне врагом, — презрительно ответил он мне. — И никогда не дорастёшь. Ты здесь чужой и Сила твоя здесь чужая. Зачем ты ей? Отвечай!

— Я не