За последним порогом 1-13 - Андрей Стоев

— Нет, вы посмотрите, кто говорит про законы! — заржал Кельмин, и бойцы заухмылялись. — Ты, случаем, не в клоуны решил податься? Почитай на досуге уложение о правах аристократических семейств. Закон полностью на нашей стороне, дурачок. Ты напал на доверенного сотрудника Арди, и у нас сейчас есть право открутить твою тупую башку — в полном соответствии с законом. Понял, убогий?

Грабка мрачно молчал.

— Коста, сколько ты ему заплатил?

— Триста восемьдесят семь гривен деньгами и ещё он материно кольцо забрал. — ответил Коста.

— Кольцо у тебя осталось, Грабка?

— Нет, — сквозь зубы ответил тот, — ушло оно.

— Сколько оно стоило, Коста?

— Грабка его за гривну зачёл.

— Знаю я, как эта публика оценивает, — засмеялся Кельмин. — Значит, как минимум десятку стоит. Пусть будет тринадцать, как раз четыреста гривен выйдет. Минус двадцать долга, ну и на проценты пять гривен набросим. Стало быть, получается триста семьдесят пять.

Грабка злобно зыркал исподлобья.

— В общем так, парни: берите его и везите обратно в его нору. Там он выдаст вам триста семьдесят пять гривен. Если начнёт что-то мутить — вразумите. А если не поможет — просто пристрелите его, да и всё. Не собираюсь я на него время тратить — либо деньги, либо пуля, пусть сам выбирает.

Грабку подхватили и поволокли на выход. До него тут же дошло, что поездка обратно планировалась тоже не в лимузине.

* * *

— Рад, что вы не пренебрегли моим приглашением, почтенный Хазар, — проговорил Кельмин, рассматривая главу Болотного братства холодным взглядом. — Прошу, располагайтесь. Секретарша сейчас организует нам чайный столик, и мы сможем побеседовать без лишних формальностей.

Болотное братство в основном действовало в Болотном конце на юго-востоке Новгорода — районе не особо бедном, но далеко не богатом. Соответственно, и братство было отнюдь не первым по размерам и влиянию. Болотное братство совершенно ничем не выделялось и Хазар сейчас безуспешно пытался понять чем он привлёк внимание семейства Арди. В преступном мире Новгорода семейство Арди и лично Антон Кельмин репутацию имели жутковатую и Хазар определённо предпочёл бы не получать от них никаких приглашений.

— Признаюсь вам, что я всю свою жизнь довольно отрицательно относился к бандитам, — доверительным тоном заговорил Кельмин после того, как собеседники разместились вокруг небольшого столика, и секретарша разлила чай. — Да и убил их немало, что уж тут таить. Но после того как я стал служить семейству Арди, я полностью изменил своё мнение. Вы сейчас наверняка хотите спросить — почему?

Хазар не хотел.

— И я вам расскажу, — продолжал Кельмин. — Дело в том, что мой господин показал мне общую картину с довольно неожиданной для меня стороны. Вы, кстати, не встречались с моим господином? Нет? Хм, впрочем, это, наверное, и к лучшему для вас, что не встречались. Так вот, продолжу… господин объяснил мне, что такое братство, как ваше, на самом деле выполняет полезную общественную функцию. Возможно, когда-нибудь в будущем, когда люди станут лучше и добрее, мы сможем обходиться без организованной преступности, но до тех пор она является необходимой частью нашего общества. Ведь убери организованные сообщества — и что мы будем иметь? Стража захлебнётся в потоке дикой уличной преступности. Мы же с вами знаем, на что способны безмозглые малолетки, которые легко зарежут из-за пары кун, совершенно не задумываясь о последствиях!

— Мы с этим боремся, — нерешительно вставил Хазар.

— Именно! — воскликнул Кельмин. — Вы совершенно правы, почтенный Хазар! Именно организованные сообщества держат дикую преступность на приемлемом для общества уровне. Они понимают, что в противном случае власти возьмутся за преступность всерьёз, и плохо будет всем.

Хазар покивал.

— Таким образом, почтенный, мы наблюдаем парадоксальную ситуацию — преступные группировки по сути помогают страже поддерживать правопорядок и, в целом, приносят пользу обществу. Но!

Хазар напрягся, почувствовав, что сейчас будет подводиться итог этих философских размышлений.

Но! — повторил Кельмин. — Всё это верно лишь до тех пор, пока преступная организация помнит об этом и выполняет свою общественную функцию. Как только она забывает о своей роли, она из полезной общественной структуры превращается просто в банду. И подлежит искоренению. Понимаете мою мысль, почтенный?

— Полностью, — незамедлительно подтвердил почтенный. Мысль он и в самом деле понял прекрасно; часть насчёт искоренения была особенно понятной.

Антон Кельмин добродушно покивал, и сделав глоток из чашки циньского фарфора, продолжил:

— Позвольте рассказать вам одну историю, почтенный Хазар — мне будет любопытно услышать ваше мнение. Итак, мы имеем некоего юношу, который в трудной жизненной ситуации взял в долг у подпольного ростовщика двадцать гривен. Предвижу ваш комментарий и согласен с ним — поступок, несомненно, глупый.

Почтенный с комментарием, однако, не спешил, предпочитая внимательно слушать.

— Итог этого неумного поступка таков: к настоящему моменту наш юноша уже выплатил четыреста гривен, но при этом он каким-то странным образом оказался должен ещё четыре сотни, и в уплату этого ростовщик потребовал переписать на него квартиру стоимостью в восемьсот гривен. Получается, что он занял двадцать, а должен отдать тысячу двести. Что вы скажете об этом, почтенный?

— Это невероятная наглость, — вполне искренне ответил Хазар.

— Полностью поддерживаю вашу оценку, — согласно кивнул Кельмин. — Ну а если уточнить детали данной истории, то мы увидим, что этот неосмотрительный юноша по имени Коста Орлов является доверенным служащим семейства Арди, а ростовщик по кличке Грабка находится под вашим покровительством.

— Я к этому совершенно непричастен, клянусь, — немедленно заявил Хазар.

— Разумеется, почтенный, у меня в этом нет ни малейших сомнений, — согласился Кельмин. — Если бы я считал, что вы причастны, то я бы с вами и не разговаривал. Я бы доложил об этом вопиющем случае господину, ну а дальше вы сами всё понимаете.

Хазар почувствовал, как по спине пробежала стая мурашек. Он всё понимал. О методах Кеннера Арди не слышали только глухонемые от рождения.

— Но согласитесь, почтенный Хазар, — продолжал Кельмин, — что в этом случае есть некоторая доля и вашей вины. Вы забыли, что вы часть общества и что на вас возложена важная общественная функция. И как я уже отметил — если вы забываете об этом, то вы тут же становитесь просто преступной бандой, в которой общество не нуждается.

— Я это немедленно исправлю, — заверил Хазар. — Выводы будут сделаны и с Грабкой мы разберёмся.

— Мы, собственно, уже сделали ему внушение и разобрались с этим так называемым «долгом». — махнул рукой Кельмин. — Но, разумеется, будет нелишним, если вы тоже объясните ему границы дозволенного.

— Сегодня же пошлю людей объяснить.

— Только попрошу вас не особенно увлекаться,