Фантастика 2026-147 - Максим Шаравин

Я краем глаза наблюдал за схваткой. Бастет действительно не блистала, что и говорить. Да, наверное, если брать чистую физическую силу, она легко могла бы разнести обоих мечников, но вот с реакцией у Богини сегодня было не очень. Поэтому она не атаковала, а лишь защищалась. Как будто кошка, утащившая сметану со стола, уворачивается от хозяйского тапочка.

То, что Бастет не говорила ни слова, а лишь шипела, сверкая зелёными глазами, лишь усиливало эту аналогию.

Впрочем, долго наблюдать за происходящим возможности не было: Арьяман, плюнув на них, решил разобраться со мной. Вспышки света снова засверкали тут и там, вены божества засветились новогодними гирляндами. Конечно, это помогало видеть его в темноте — но и его напор тоже усилился в несколько раз. Бог понял, что смертные против него или не смертные, а шутки кончились.

Шутки, впрочем, ещё даже не начинались.

Кошачье шипение за спиной стало громче, переходя в заунывный кошачий вой. Звуки ударов, короткий вскрик Амиры, мясницкое хэканье Хаска… я сместился вбок, чтобы видеть происходящее там.

В целом, то, что я увидел, мне понравилось. Да, плечо Амиры было в крови, но такое случается, когда трёхметровая божественная кошечка выпускает когти. Зато парочка мечников уверенно теснила Бастет в нужную сторону. Ещё немного, ещё слегка…

Нырнув вниз, я уклонился от очередной вспышки света.

— Ты не устал? — заметил я бодрым голосом. — У тебя как будто вены опухли. Знаешь, с сосудами не шутят.

— Болтай, болтай, — процедил Арьяман. Теперь светились уже не только вены божества, но и глаза, а также растущие из его тела цветы. — Люди всегда болтают. Одни молят о пощаде, другие пытаются дерзить, а по мне, так разницы никакой.

— Да ты философ, — я полоснул ему мечом по спине, отрубая один из цветков.

Со стороны казалось, будто мы играем вничью. Он не попадает по мне из-за темноты и моей скорости; я попадаю по нему, но те раны, что оставляет клинок, для Бога лишь досадные царапины.

Но царапины — это больно.Царапины бесят, выводят из себя. Особенно когда их много.

В стороне хлопнула дверь; раздался громкий мявк боли, а затем звуки второй драки немного приглушились. Отлично; Амира и Хаск сделали своё дело, заманив Бастет туда, куда нам и нужно.

Вернёмся к тебе, Арьяману.

— Жалкий смертный, — на этот раз Бог отбил мой клинок, но к моменту, когда с его ладони сорвалась очередная вспышка, меня там уже не была. — Кажется, я понял, почему ты так самонадеянно обнаглел.

Он усмехнулся.

— Хнум. Ты победил его и решил, что раз убил Бога, то всё? Победитель и герой?

Арьяман выпустил вспышки света сразу из двух рук, образуя ими что-то вроде полукруга; мне пришлось резко упасть почти плашмя и уйти в сторону перекатом, чтобы не попасть в эту световую западню.

— Глупец. Судить о Богах по неудачнику Хнуму, какая оскорбительная тупость… Бог воды из местности, где воды либо нет, либо она разливается и приносит с собой лишь разрушения. Хнум — просто баран-переросток, не более.

— Хнун был просто бараном-переростком, — поправил я Арьямана. — Не забывай об этом.

В мою сторону тут же полетел новый столп света, но я ждал удара.

— Плевать! Я не какой—то там рогатый божок притоков Нила! Я — сам Бог Солнца! Бог течения времени! Бог веселья…

— То-то ты такой весёлый, — заметил я.

— Довольно! — на цветы, растущие из тела Арьямана, уже было больно смотреть, настолько они светились. — Твоя дерзость утомляет!

Арьяман развёл руки в стороны; все восемь. Ага, вот за это я и не любил индуистский пантеон. Две руки Арьямана были из плоти и крови, ещё шесть — из всё того же ослепительного света, но опасны они были одинаково. Из каждой ладони ударило по световой вспышке; лучи пересекались, соединяясь в постоянно двигающуюся сетку.

Оглянувшись, я начал отступать. Арьяман, конечно, делает ставку на то, что от сети не увернёшься, рано или поздно она тебя всё равно захватит своими лучами…

Наверное, в этом есть какой-то смысл. Если только противник не оставил себе заранее путь к отступлению.

— Что, уже не такой остроумный? — рассмеялся Арьяман, шагая вслед за мной.

Сеть мигнула и исчезла; кажется, держать её постоянно для него действительно сложновато. Но уже через миг Бог создал восемь гибких световых хлыстов.

— Ты правда думал, что у меня в запасе всего один фокус?.. — прорычал он, рассекая ими воздух.

А ты?..

Я увернулся, и световой хлыст, просвистев мимо, врезался в дверь, с шумом разнося её в щепки. Как раз вовремя, чтобы Арьяман увидел происходящее внутри — Бастет, вяло отбивающуюся от Хаска и Амиры.

Кажется, здесь тоже всё стабильно.

— Ты всё ещё возишься с ними⁈ — возмутился Арьяман, устремляясь внутрь. — Да что с тобой сегодня, Бастет? Ты же Богиня, соберись!

— Богиня кошек, — заметил я. — С какого хрена она вообще полезла командовать людьми?

— Для таких, как ты, и Богини кошек слишком много, — отрезал Арьяман — но было заметно, что он озадачен тем, что эту фразу озвучил он, а не сама Бастет.

— Что-то не похоже, — отозвался я, отступая глубже в комнату.

Арьяман послушно заходил туда, куда я его вёл. Световые хлысты ударили вновь — по обе стороны от Бастет, заставляя Хаска и Амиру отступить назад; Бастет недовольно зашипела, слабо понимая, что происходит.

— Наверное, мне просто стоит прикончить вначале твоих дружков, — фыркнул он. — Или… нет. Не прикончить. Просто вывести из строя — вырвать ноги или