Солдаты Сумерек - Владимир Валериевич Стрельников

* * *

Весь галльский конвой заводить в крепость не стали. Всё-таки для почти полутораста всадников места там было маловато. Тем более, что походные шатры и коновязи у союзников имелись. Внутри укрыли лишь обоз и смешанный караул охраны «десятины». Так как одновременно обе замковые бани могли вместить не более сорока человек, сэр Гром быстро распределил очередность посещения. Первыми, естественно, пошли париться владетели и десятники всех трёх феодов. Но и последующие смены подобрал таким образом, чтобы вместе в банях собиралось примерно равное количество воинов от всех дружин. А сразу после мытья эти же группы должны были вместе размещаться за пиршественным столом. Специально для этого в большом замковом зале его накрывали аж в три ряда.

Пока топились бани и под стенами Шансона разбивали походный лагерь, к мосту выкатили бочонок с кальвадосом. Бароны лично подняли по первой чарке и предложили союзникам, с устатку и для настроения принять «фронтовые сто грамм». Прикол никто не понял, но и от угощения не отказались. Тем более большая часть присутствующих уже пробовала напиток. Винная порция моментально оживила уставших. Общение пошло оживлённее, а работа начала спориться. Галльские владетели, по собственной инициативе, вскрыли один из переданных им бочонков и ещё повысили «градус». Друзья не препятствовали. Тем более благородный Волкул Канантонский действительно отдал им несколько мешочков с золотыми и серебряными монетами, в качестве компенсации за его часть драгоценного котла великана.

Как только с гостями немного определились, к баронам подошли Дэниэл Скотт и Чарли Дорингем. Тоже протянули тяжёленький кожаный мешочек:

— Мы тут народ «пошерстили». Так что, ваше приказание выполнено!

— Какое? — не сразу сообразил Феоктистов.

— Да серебро, имевшееся у пленных, собрать! Им же в Фалезе покойный приор (чтоб ему перевернуться на том свете!) по три экю каждому выдал.

— А, ну да! Хорошо. И сколько здесь?

Чарли заметно смутился:

— Всего на общую сумму двести двенадцать экю, ваша светлость! Уж как мы только их только не трясли! У пленных точно нет. А если кто из наших утаил, то найти больше не удалось.

— Чего не удалось? Вот же деньги!

— Так шестидесяти четырёх экю не хватает! Если, действительно, всем наёмникам по три дали.

— Скорее всего, некоторые деньги сразу своим семьям в Фалезе оставили! - сообразил Зубров.

— Может быть и так, ваша светлость! — покорно произнёс управляющий. Начальник гарнизона всё это время благоразумно молчал. Сэр Волк взял мешочек, прикинул вес. Почти десять фунтов. И тут лицо его посветлело:

— Всем воинам Шансона, кто участвовал в бою с фалезцами, выдать в качестве награды по три экю! Моему оруженосцу Луи и его матери Жаннете, за подвиг по вдохновлению людей на победный бой — по пять. Всем остальным вольным воинам Шансона — по солиду серебром!

— Есть!!! — хором гаркнули оба командира.

— Да! И для всех наших женщин-воинов тоже накрыть пиршественный стол! — добавил от себя сэр Гром. — Используйте для этого зал в правой башне.

В баню друзья пошли уже в отличнейшем настроении. Протоплено было аж до светлого звона. Вот только гости, благородные галльские владетели, уже не могли в полной мере насладиться парной, так как опять не рассчитали принятую порцию кальвадоса. Бароны, со всем уважением, расположили их на нижнем полке и приставили к каждому по десятнику, чтобы вскоре вывели сомлевших хозяев в предбанник. А сами с удовольствием залезли на верхний полок. Дышать там было почти невозможно, но этого и не требовалось. Мелко-мелко выдыхая в приставленные ко рту ладони, они просто наслаждались сухим жаром. Все тяготы и промёрзлости долгого засадного житья потихоньку выходили из молодых организмов, вместе с каплями жаркого липкого пота.

Наконец и их терпению пришёл конец. Друзья кубарем скатились с полка, с гиканьем облились холодной водой и, уже неспешно, вышли в предбанник. Там, на деревянных лавках, полулежали раскрасневшиеся владетели и десятники галлов. Феоктистов прошёл к топке и снял со специально оставленного очага котелок со взваром мяты, чабреца и девясила. Зубров в это время быстро расставил на центральном столике глиняные чашки. Травяной чай был принят с энтузиазмом. Когда гости немного пришли в себя, бароны предложили ещё раз пройти в парилку. А вот на третий раз, когда дело дошло до лупцевания дубовыми вениками, их поддержали только молодой сэр Уильям, вислоусый начальник стражи Аржантана Мордок и его коллега, неразговорчивый коренастый Андрэ из Канантона. Остальные вежливо отказались, отдав предпочтение восстанавливающему чаю.

Уже выходя из бани, счастливый и умиротворённый Феоктистов неожиданно обратил внимание на дрова, которыми топили печь. На многих боковинах аккуратно нарубленных поленьев виднелись следы горения.

— Не понял, а чем это мы топим? — по-русски спросил он.

— Пока остатками Солми! — не стал скрывать Зубров. — С дровами, сам знаешь, большой напряг. Так я приказал две партии пленных направить на разбор пепелища ближайшей деревни. Ограды, заборы, части сараев и домов — всё, что не сгорело до конца, рубят на дрова. Вот только эти запасы мы сегодня-завтра сожжём. Нам же ещё и полторы сотни гостей кормить нужно. Так что далее думаю Гретевилл и Перье также почистить.

— А потом?

— А вот это — хороший вопрос! Зима впереди. Она, конечно, здесь не такая, как у нас, морозов особых нет. Но и снежок тут присутствует, и метели нет-нет воют. Так что греться чем-то придётся.

— Предложения есть?

Коля как-то грустно улыбнулся:

— Предложений у меня вагон. Как у мистера Фикса. Всегда есть план. Только бандиты из Гринеберга ничего толком делать не дают!

— А вот это ты зря! Сейчас на пиру надо галлов и дальше на тему военной добычи раскрутить. Так, чтобы завтра опять все с нами в бой рвались. Так от того Гринеберга камня на камне вскоре не останется!

Зубров не разделял оптимизма друга:

— Даже если опять все союзники с тобой пойдут, Гринеберг без осадных машин не взять. Да и не представляем мы пока, как там вообще всё устроено. Наверняка ведь не хуже, чем у нас в Шансоне. Уж дураками ушастыми тамплиеры никогда не были. А там у них вообще целая прецептория.

— Да и флаг им в руки! У них, насколько я знаю четыре или пять деревень. Сожжём их к едреней фене, как они