Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков

Говорят же — помяни чёрта…

— Слушаю, — сказал я, поднося телефон к уху.

— Разумовский.

Голос Серебряного был ровным, деловым, спокойным. Как всегда. Как будто он не пропадал три дня и ничего не произошло.

— Прошу прощения, что не отвечал последние дни. Был занят делами государственной важности. Подробности объяснять не буду — не по телефону. У меня есть пять минут. Что у тебя?

Пять минут.

Хорошо. Придётся быть кратким.

— Моя девушка — Вероника и её отец, — сказал я. — Оба под ментальным воздействием. Магическим. Я вижу в их мозгу какое-то фиолетовое свечение. Оно как будто влияет на их поведение, заставляет делать вещи, которые они бы сами не делали.

Пауза. Долгая, тягучая пауза.

Я слышал дыхание Серебряного на том конце — ровное, размеренное. Он думал. Анализировал. Просчитывал варианты.

— Фиолетовое свечение… — произнёс он наконец. Задумчиво, медленно, как будто вспоминая что-то из давно прочитанной книги. — И ты видишь это в их мозгу?

— Да. В обоих. У отца — слабее, чем у дочери. У отца как будто более старый или более грубый. Не спрашивайте откуда я это знаю.

— Понятно.

Ещё одна пауза.

— Даже не хочу знать, как именно ты видишь, — Серебряный хмыкнул. — Но если все как ты говоришь, то это работа дилетанта.

— Дилетанта?

— Грубый, наспех сотворённый ментальный паразит. Слабая конструкция, без изящества и тонкости. Профессионал сделал бы иначе — незаметнее, чище. Его работу было бы невозможно обнаружить без специального оборудования. А это… это как топором по дереву вместо скальпеля. Эффективно, но грубо. Может торопились?

— Ты можешь его снять?

— Могу, — он сказал это без тени сомнения. Как лекарь говорит «могу» о простой процедуре. — Но я сейчас в столице. Дела, которые меня задержали, ещё не закончены. Освобожусь через неделю. Может, дольше.

Неделя это слишком долго.

За неделю может случиться что угодно. Вероника может исчезнуть. Может сделать что-то непоправимое. Может…

— Вопрос в том, — продолжил Серебряный, — можешь ли ты сам.

Я нахмурился.

— Я? Я целитель, не менталист. Разные школы, разные техники.

— Не совсем.

В голосе Серебряного появилась нотка… наставничества? Как у профессора, объясняющего очевидную вещь студенту.

— Такую грубую конструкцию может снять любой маг с достаточно сильной волей и контролем над своей Искрой. У тебя же есть лечебная Искра?

— Есть.

— Разумеется есть, ты — лекарь. Тогда слушай внимательно. У меня мало времени, повторять не буду.

Я напрягся, готовясь запоминать каждое слово. Как на лекции в медицинском — когда профессор говорит что-то важное, и ты знаешь, что это будет на экзамене.

— Техника простая, — продолжил Серебряный. — Представь свою Искру не как лечащий поток — мягкий, обволакивающий, проникающий. А как инструмент. Хирургический инструмент.

— Инструмент?

— Пинцет. Ментальный пинцет — тонкий, острый, точный. Два лезвия, сходящиеся в точку. Способные захватить инородное тело и извлечь его.

— Понял.

— Ты должен проникнуть в разум жертвы. Не глубоко — только в верхние слои, в поверхностное сознание. Туда, где сидит паразит. Увидеть его. Или почувствовать, если видеть не можешь. Схватить своим пинцетом. И вырвать. Резко, одним движением.

— Звучит… просто.

— Это и есть просто, — в его голосе слышалась усмешка. — Как удалить занозу. Или как вскрыть абсцесс — принцип тот же. Найти инородное тело, изолировать, извлечь. Твои медицинские навыки здесь пригодятся. Ты привык работать с телами — это похоже, только на другом уровне.

Я обдумывал его слова.

Пинцет. Захватить и вырвать. Как занозу. В теории — логично и просто. На практике…

— Есть риски? — спросил я.

— Минимальные. При грубой работе можешь причинить боль — но не серьёзную. Головная боль на несколько часов, может, лёгкая дезориентация. Ничего страшного. Если паразит глубоко укоренился — сопротивление будет сильнее, понадобится больше усилий. Но судя по твоему описанию — грубая работа, недавнее наложение — это не тот случай.

Пауза.

— Но, Илья…

Голос Серебряного изменился. Стал серьёзнее. Тяжелее. Как будто он собирался сказать что-то важное.

— Я бы на твоём месте переживал не из-за самого паразита. А из-за того, кто его наложил.

— Что ты имеешь в виду?

— Это грубая работа. Дилетантская. Но она всё равно требует прямого контакта. Чтобы внедрить такого паразита, нужно быть рядом с жертвой. Касаться её. Смотреть в глаза. Сосредоточиться на несколько минут.

Холодок пробежал по спине.

— Значит, этот кто-то был рядом с твоей девушкой. Или рядом с её отцом. Кто-то из них двоих был нулевым пациентом.

— Кто-то из их окружения? — спросил я.

— Возможно. Или кто-то новый, кого они встретили. Кто-то, кому они доверились. В любом случае — будь осторожен. Тот, кто это сделал, может быть рядом. И он может… не обрадоваться, когда ты сломаешь его игрушку.

— Понял.

— Удачи, Разумовский. Держи меня в курсе.

Скрип. Гудки. Он повесил трубку.

Я остался стоять на лестничной площадке, глядя на погасший экран телефона.

Ментальный пинцет. Схватить и вырвать. Как занозу. Кто-то, кто был рядом с ними обоими. Кто-то, кому они доверились.

Слишком много вопросов.

Но сейчас — сейчас главное другое. Снять паразита. Освободить Сергея. А потом — Веронику.

Вопросы подождут.

Я стоял на лестничной площадке, привалившись спиной к холодной стене, и концентрировался. Закрыл глаза.

Отключился от внешнего мира — от тусклого света лампочки, от запаха сырости, от далёких звуков за дверями квартир. Всё это ушло на второй план, стало неважным.

Почувствовал Искру.

Знакомое тепло в солнечном сплетении. Пульсирующий шар энергии, который был со мной с момента пробуждения в этом теле. Моя сила.

Обычно я использовал её для диагностики. Сканировал тела пациентов, находил болезни, направлял лечение. Мягкий, обволакивающий поток энергии, проникающий в ткани, читающий их состояние.

Но сейчас нужно было что-то другое. Не поток. Не волна, а инструмент.

Пинцет.

Я потянул Искру вверх — из солнечного сплетения, через грудь, по рукам. К кончикам пальцев. Но не выпустил её наружу — сдержал, сконцентрировал, уплотнил.

Представил пинцет.

Тонкий. Острый. Точный. Как хирургический инструмент, которым я работал тысячи раз в прошлой жизни. Два лезвия из полированной стали, сходящиеся в точку. Кончики — острые, способные захватить что угодно. От тончайшего волокна до осколка кости.

Искра откликнулась.

Я почувствовал,