Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков

— БОРЕНЬКА!!!

Визг с лестничной площадки заставил меня закатить глаза. Ну сколько их там еще?

В дверях появилась женщина — невысокая, полная, в засаленном халате. Судя по всему, жена бугая. Она смотрела на своего поверженного мужа с таким выражением, словно увидела конец света.

— Боренька, тебе больно⁈ Что он с тобой сделал⁈

— А-а-а, нога! — скулил Боренька, раскачиваясь на одном колене и держась за пострадавшую конечность. — Моя нога! Не чувствую ногу! Он мне ногу сломал!

— Не сломал, — автоматически поправил я. — Временная парестезия, пройдёт через…

— Я ВЫЗЫВАЮ ПОЛИЦИЮ!

Женщина уже тыкала пальцем в телефон, не слушая моих объяснений.

— ТЫ СЯДЕШЬ, КОЗЁЛ! НАДОЛГО СЯДЕШЬ! ЗА НАПАДЕНИЕ НА МИРНЫХ ГРАЖДАН!

— РАЗВЯЖИТЕ МЕНЯ, ИРОДЫ! — это Сергей Петрович, про которого все как будто забыли. Вероника всё ещё возилась с узлом, но её трясущиеся пальцы никак не могли справиться с затянувшимися верёвками.

— Не трогай меня! — а это уже Вероника, которая заметила, что я повернулся в её сторону. — Уйди от нас! Не подходи!

Боренька продолжал подвывать про ногу, его жена орала в телефон что-то про маньяка и нападение на соседей, Сергей Петрович требовал свободы хриплым, срывающимся голосом, Вероника рыдала…

Я стоял посреди этого безумия и чувствовал, как реальность расплывается по краям. Как сон, который становится всё более абсурдным и от которого невозможно проснуться.

— Двуногий, — голос Фырка прорезался сквозь хаос. — Полиция будет минут через десять, максимум пятнадцать. С учётом вечернего времени и пробок. Тебе надо что-то делать. Сейчас. Немедленно. Или ты отсюда уедешь в наручниках.

Я знал, что он прав.

Хаос вокруг меня достиг какой-то критической точки, за которой происходит либо взрыв, либо коллапс. Пять человек в крошечной квартире, и каждый кричит своё, и никто никого не слышит. Фарс. Только мне было совсем не смешно.

Я пришёл сюда помочь. Спасти людей, которых люблю, от магической дряни в их головах. А вместо этого — связанный старик на полу, рыдающая девушка, покалеченный сосед, его истерящая жена и полиция на подходе.

Идеально. Просто идеально. Если бы я специально планировал облажаться по всем фронтам, у меня бы не вышло лучше.

Через десять минут здесь будут люди в форме. Меня просто заберут в участок, а потом, вероятно, на психиатрическую экспертизу.

Это повлечет за собой такую вереницу проблем…

И тогда Вероника останется один на один с паразитом в своей голове. Без помощи. Без надежды. Навсегда.

Этого я допустить не мог.

Я шагнул к ней — мимо скулящего Бореньки, мимо его орущей в телефон жены, через весь этот бедлам. Она увидела меня и отшатнулась, вжавшись спиной в стену, прикрывая собой отца. Её глаза были красными от слёз, лицо — бледным, перекошенным от страха.

— Не подходи! — её голос сорвался на визг. — Не смей ко мне приближаться!

Я не остановился.

Подошёл вплотную, взял её за руки — она попыталась вырваться, но я держал крепко. Не больно, но надёжно. Заставил её посмотреть мне в глаза.

— Вероника. Посмотри на меня.

— Пусти! — она всё ещё вырывалась, но уже слабее. Силы уходили вместе со слезами.

— Посмотри на меня!

Она подняла взгляд — полный слёз, полный страха и ненависти. Чужой, внушённой ненависти, которая не принадлежала ей и никогда не принадлежала.

— Тебя заразили, — сказал я, заставляя свой голос звучать спокойно, несмотря на весь хаос вокруг. — Ты сама не своя уже несколько дней. Ты избегала меня, пряталась здесь, говорила вещи, которые никогда бы не сказала. Это не ты, Ника. Это паразит в твоей голове. Я хочу тебе помочь. Позволь мне помочь.

— Я тебе не верю! — она всё ещё пыталась вырваться, но всё слабее и слабее. — Ты… ты делаешь меня несчастной! Ты…

Её голос сорвался на рыдание.

— Да послушай же ты меня!

Я повысил голос — впервые за весь этот безумный вечер по-настоящему повысил, почти закричал. Достаточно громко, чтобы пробиться сквозь её защиту, сквозь все эти крики вокруг, сквозь пелену паразита, сквозь всё.

— Я тебя люблю!

Она замерла.

— Слышишь меня? Я тебя люблю. Люблю, понимаешь? И всё, что я делаю — делаю потому, что хочу тебе добра. Ты — самое дорогое, что у меня есть в этом мире. Единственное, ради чего стоит просыпаться по утрам.

Вокруг по-прежнему стоял шум — Боренька стонал про ногу, его жена кричала в телефон адрес, Сергей Петрович хрипел что-то невразумительное. Но для меня всё это отодвинулось куда-то на задний план, превратилось в белый шум, в ничего не значащий фон. Для меня существовала только она. Её лицо в сантиметрах от моего, её глаза, в которых что-то медленно, очень медленно менялось.

— Что… ты сказал?

Её голос был тихим. Почти шёпотом. Борьба в её руках прекратилась, тело обмякло.

Я смотрел ей прямо в глаза, не отводя взгляда, не моргая.

— Я. Тебя. Люблю.

Она смотрела на меня не мигая, а по её щеке медленно катилась слеза…

Её голос был тихим. Почти шёпотом. Борьба в её руках прекратилась, тело обмякло.

— Я. Тебя. Люблю, — я смотрел ей прямо в глаза, не отводя взгляда, не моргая.

Она смотрела на меня, широко открыв глаза, а по её щеке медленно катилась слеза…

— Ты… т-ты… — заикаясь произнесла она. — Мне ни разу еще этого не говорил…

Глава 5

Вероника смотрела на меня так, словно видела впервые в жизни. Или словно просыпалась от долгого, тяжёлого сна, в котором всё было неправильным, искажённым, вывернутым наизнанку. Её глаза огромные и мокрые от слёз часто-часто моргали, как у человека, который выходит из тёмного подвала на яркий солнечный свет и не может привыкнуть к этому свету, не может поверить, что темнота закончилась.

Лицо её менялось прямо на моих глазах, и это было похоже на таяние льда. Медленное, постепенное, но неотвратимое. Гнев уходил первым. За ним ушёл страх — тот, который заставлял её шарахаться от меня, как от чумного.

Остались только растерянность и что-то похожее на узнавание, словно она наконец-то увидела меня настоящего, а не того монстра, которого рисовал ей паразит.

— Фырк! — мысленно сказал я, не отрывая взгляда от её лица. — Быстро! Проверь её голову! Что там с этой дрянью?

Бурундук метнулся к ней. Секунда, две, три