Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков

— Двуногий, оно… оно стало меньше! Реально меньше, я не вру! Свечение сжалось, потускнело, как будто кто-то убавил яркость на лампочке! Твои слова… они его ослабили! Не знаю как, не спрашивай, но это работает!

Значит, я был прав.

Сильный, искренний эмоциональный всплеск может пробить эту магическую дрянь, может пробиться через все её защитные слои и достучаться до настоящего человека внутри. Это действительно дилетантская работа, как говорил Серебряный — профессионал сделал бы конструкцию, устойчивую к такому воздействию. А этот паразит оказался уязвим к самому простому, самому человеческому оружию.

К любви.

Звучит пафосно, я знаю. Но факт остаётся фактом: три слова — «я тебя люблю» — сделали то, что не смог сделать мой ментальный пинцет.

Вероника издала тихий звук. Что-то среднее между всхлипом и стоном. И вдруг подалась вперёд, обхватила меня руками, уткнулась лицом мне в грудь. Её тело дрожало мелкой дрожью, как у человека, которого только что вытащили из ледяной воды, и я чувствовал, как её слёзы просачиваются сквозь ткань моей рубашки. Тёплые и мокрые.

— Я тоже тебя люблю, — прошептала она, и голос её был таким тихим, что я едва расслышал его сквозь весь тот хаос, который продолжал бушевать вокруг нас. — Илья, я… что со мной было? Последние дни как в тумане каком-то, как будто я смотрела на свою жизнь со стороны и не могла ничего изменить. Я говорила ужасные вещи, думала ужасные вещи, и при этом где-то внутри понимала, что это неправильно, но не могла остановиться…

Я крепко обнял её, прижал к себе, чувствуя, как её сердце колотится где-то рядом с моим — быстро, испуганно, как у загнанной птицы.

— Тише, тише, — сказал я, поглаживая её по спине, по волосам. — Всё хорошо, ты в безопасности. Ты была не в себе, это не твоя вина. Кто-то… кто-то наложил на тебя заклятие, что-то вроде ментального паразита, который влиял на твои мысли и чувства. Сейчас он ослаб, потому что… ну, потому что искренние эмоции оказались сильнее этой дряни. Но он всё ещё там, Ника. Он никуда не делся, просто притих. Малейший стресс, вспышка гнева или страха — и ты можешь снова вернуться в то состояние.

Она подняла голову, посмотрела на меня снизу вверх мокрыми глазами:

— Что мне делать? Как от этого избавиться?

— Нам нужно его удалить. Полностью, с корнем. Я… я попробовал один раз, с твоим отцом, и у меня не очень получилось, честно говоря. Но есть люди, которые умеют это делать лучше меня. Серебряный, например, он надеюсь скоро нас постетит и…

— Что? — её глаза расширились. — Я должна жить с этой штукой в голове? Я же…

— Мы подумаем, что можно с этим сделать. Я попробую найти кого-то ещё, кто может помочь. Или… или попробую сам ещё раз, когда лучше подготовлюсь. Но сейчас главное — тебе нужно сохранять спокойствие, избегать сильных негативных эмоций. Пока паразит ослаблен, он не может тебя контролировать, но если ты разозлишься или испугаешься по-настоящему…

— Я понимаю, — она кивнула, всё ещё прижимаясь ко мне. — Я постараюсь. Я… господи, Илья, мне так стыдно за всё, что я тебе наговорила. Я ведь не думала так на самом деле, ни одного слова, но они сами вылетали изо рта, и я не могла их остановить…

— Я знаю, — я поцеловал её в макушку, вдыхая знакомый запах её волос. — Я знал с самого начала, что это не ты. Поэтому и пришёл сюда, поэтому и устроил весь этот цирк…

— РАЗВЯЖИТЕ МЕНЯ НАКОНЕЦ, ИРОДЫ ПРОКЛЯТЫЕ!

Голос Сергея Петровича Орлова ворвался в наш маленький островок спокойствия, как ведро ледяной воды. Он по-прежнему лежал на полу со связанными руками, и, судя по его тону, временное ослабление паразита на него не распространилось.

— Дочка! Вероника! Отойди от него! Он тебя обманывает, он колдун, он тебе в голову лезет своим колдовством!

— Нога-а-а… — это Боренька, который всё ещё сидел на полу, держась за пострадавшую конечность. — Моя нога-а-а… он мне её сломал, точно сломал…

— Они уже едут! — визгливый голос жены Бореньки с лестничной площадки. — Слышишь, маньяк⁈ Полиция уже едет! Тебя посадят! Надолго посадят! За всё ответишь!

Вероника вздрогнула в моих объятиях, и я почувствовал, как её тело напряглось. Стресс. Именно то, чего нам сейчас не нужно.

— Тише, — прошептал я ей на ухо. — Не слушай их. Дыши глубоко. Всё будет хорошо.

— Но полиция… — её голос дрогнул.

— Я разберусь. Просто оставайся спокойной, ладно? Что бы ни случилось — оставайся спокойной.

Полиция прибыла почти сразу после слов жены Бореньки. Видимо, участок был где-то неподалёку, или наряд оказался в районе, или просто повезло. Хотя «повезло» — это, наверное, не совсем правильное слово для моей ситуации.

Их было двое.

Первым в квартиру вошёл мужчина лет сорока пяти, с усталым лицом человека, который повидал на своём веку достаточно, чтобы ничему не удивляться. Капитанские погоны, спокойный, цепкий взгляд профессионала. За ним — молодой сержант, лет двадцати пяти, с блокнотом наготове и выражением сосредоточенной серьёзности на лице.

Капитан остановился на пороге и несколько секунд молча осматривал поле боя.

А посмотреть было на что.

Связанный мужчина на полу, который продолжал выкрикивать что-то про колдунов и маньяков. Второй мужчина — здоровенный, в майке-алкоголичке — тоже на полу, держится за ногу и стонет. Женщина в халате и бигуди причитает над ним. Молодая пара стоит посреди комнаты в обнимку — девушка заплаканная, парень взъерошенный, оба выглядят так, словно только что пережили что-то серьёзное. Мебель перевёрнута, на полу разбитая посуда, рассыпанные бумаги, лужа молока.

Картина маслом. «Бытовуха», как это называют в полицейских сводках. Только трупа не хватает.

— Так, — сказал капитан негромко, но его голос как-то сразу перекрыл все остальные звуки в комнате. — Всем тихо. Я сказал — тихо!

Это «тихо» было произнесено с такой властной интонацией, что даже Сергей Петрович замолчал на полуслове. Боренька перестал стонать и уставился на полицейского испуганными глазами. Его жена захлопнула рот.

Тишина.

— Вот так лучше, — капитан кивнул. — А теперь кто-нибудь один — спокойно и по порядку — объяснит мне, что здесь произошло.

— Он напал на нас! — тут же взвилась жена Бореньки,