Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

воскликнула прекрасная воительница. — Ты с честью прошёл два испытания, что до тебя не удавалось ещё никому. Теперь ты должен выполнить третье моё задание — победить меня в честном бою.

Я покачал головой, выражая своё несогласие.

— Я не стану сражаться с тобой.

Глаза девушки сузились.

— Почему?! — грозно спросила она.

— Ты намерена биться острым мечом, а значит, что одному из нас грозит серьёзная рана, а может, и смерть. К тому же я не дерусь с женщинами. Не женское это дело — выходить на бранное поле с мечом!

— По-твоему, женщина должна сидеть за прялкой?

— Угадала, прекрасная дева.

— Мне уже приходилось это слышать. И не раз. Но не каждая девушка рождена для того, чтоб ублажать мужа и растить детей. Есть и такие, что меняют очаг на бранные трубы. Нас породил Один, нарёкши валькириями. Я одна из них, витязь! И если ты всё ещё жаждешь моей руки, тебе придётся вступить со мною в бой. Если же твоё сердце робко, убирайся.

— В моём сердце нет страха перед тобой. Но я хочу взять тебя в жены, а не умертвить или ранить. Мне не нужна жена, искалеченная моим же мечом.

Валькирия холодно засмеялась.

— Есть множество способов выиграть поединок, не нанося противнику увечья и уж тем более не причиняя ему смерти. Воспользуйся любым из них и докажи, что достоин зваться супругом девы Одина!

Признаться, я не хотел этого боя. И, завись он лишь от меня, я скорей отступил бы. Но руки прекрасной девы искал Гуннар, в чьей шкуре я сейчас находился. Я чувствовал себя обязанным помочь брату.

— Хорошо, будь по-твоему!

Мы двинулись навстречу друг другу и пустили в ход мечи. Я поразился, убедившись, сколь ловко эта хрупкая девушка владеет мечом и сколь сильны её руки. Что-то смутно знакомое всколыхнулось во мне, когда я ускользал из-под не по-женски резких ударов и отбивал умелые выпады. Память смутно подсказывала, что мне уже доводилось иметь дело с этим или очень похожим по владению клинком противником. Бой оказался неожиданно трудным и долгим. Мы кружили на клочке земли перед воротами, попеременно атакуя и отступая в защиту. Меня подбадривал стоявший за скорчившейся в языки пламени стеной Гуннар, валькирию поддерживали стражи замка, общим числом более двух десятков. Стражи давно жаждали этого представления, и, наконец, они дождались его. И представление оправдывало их ожидания.

Постепенно валькирия начала сдавать. Несмотря на отменную выучку и выносливость, силой она уступала мужчине. Поначалу прекрасная дева компенсировала моё преимущество техникой, применяя множество приёмов, мне неизвестных. Но я был настороже и ни разу не позволил её мечу прикоснуться ко мне. В то же время я старался, чтоб мои удары были максимально сильными. Дева устала и начала задыхаться. Она нападала всё реже, а Грам всё чаще отбивал её клинок далеко в сторону так, что я мог при желании поразить противницу. Но моей целью было обезоружить её, что я в конце концов и сделал. После особенно сильного удара валькирию развернуло так, что она повернулась спиной. Воспользовавшись этим, я обхватил деву руками и заставил её выронить меч.

Валькирия не сразу признала своё поражение. Она пыталась вырваться из моих объятий, я ощущал, как бешено стучит её сердце. Но я держал деву так крепко, как только мог. Предприняв несколько безуспешных попыток освободиться, валькирия ослабла.

— Пусти! — потребовала она. Голос её звучал гневно.

Пусти — как бы не так!

— Ты признаешь, что я победил?

— Да, — глухо ответила прекрасная дева. Шлем упал с её головы, и волна роскошных огненных волос разметалась по плечам. Я наслаждался их ароматом и с неохотой разжал объятия.

— Теперь ты должна назначить день свадьбы.

Дева повернула ко мне прекрасное, разгорячённое борьбой лицо.

— Сегодня же. Ты станешь моим мужем сегодня же, если сумеешь овладеть мной.

— Не сомневайся, уж это я сумею! — дерзко усмехнулся я. — А теперь прикажи отворить ворота!

Валькирия махнула рукой, врата замка распахнулись, приглашая войти…

К ночи мы с Гуннаром вновь поменялись обличием. Нам отвели прекрасные покои. Слуги принесли обильный ужин и дары. Сама Брюнхильд не показывалась, Гуннару было сказано, что она позовёт его, когда наступит время.

Мы ждали, нам некуда было спешить. Мы потягивали пиво, а Гуннар, не переставая, благодарил меня. Он говорил много слов о том, что обязан мне, и это было неприятно, ибо люди ненавидят того, кому обязаны. Но я надеялся, что Гуннар найдёт в себе силы умертвить свою благодарность, ведь мы были братьями, более того — друзьями. Мы были бесконечно далеки кровью и сердцем, и потому имели все основания любить друг друга, ведь настанет время, и люди поймут, что по-настоящему любить можно только дальнего.

Вошёл слуга, сказавший, что дева ждёт своего наречённого. Я пожал Гуннару руку и тот ушёл. Вскоре он вернулся, сконфуженный. На мой вопрошающий взгляд брат коротко бросил, отворачивая взор:

— У меня ничего не вышло.

Гуннар не походил на человека, неискушённого в любовной игре. Поэтому я спросил:

— Почему?

Поколебавшись, Гуннар ответил:

— Она не далась, а когда я попытался овладеть ею силой, скрутила мне руки и вытолкала прочь.

Подобный поворот событий озадачил не только Гуннара, но и меня.

— Но она проиграла, а, значит должна быть покорна победителю.

— Она сказала, что будет покорна, если я смогу доказать право обладать ею. Я попытался сделать это, но не смог. Я всегда был одним из лучших по борьбе на руках, но у этой девы просто железные длани.

— Да, Один не обделил её силою, — согласился я больше для того, чтобы поддержать обескураженного Гуннара.

— Налей мне пива, — сказал брат. Я исполнил его просьбу. Когда Гуннар брал вместительный бокал, руки его тряслись. Да, будущий конунг Гуннар был далеко не столь уверенным человеком, каким пытался выглядеть.

— Не падай духом, Гуннар! — сказал я. — Попытайся ещё раз.

Гуннар медленно оторвался от бокала, какой опорожнил почти до дна.

— Думаешь, может получиться?

— Не знаю. Но у тебя нет другого выбора. В противном случае нам придётся бесславно покинуть замок, и кто знает, не попытаются ли слуги валькирии напасть на нас, если поймут, что мы намерены бежать.

— Ты прав! — Одним глотком допив пиво, Гуннар поднялся. — Я попытаю счастья ещё.

Брат ушёл, оставив меня наедине с собой и с пивом, какое я, однако, больше не стал пить. Я почти не сомневался в исходе второй попытки и должен был находиться в боевой форме. В случае новой неудачи предстояло вновь использовать вариант с переменой обличий.

Гуннар вернулся мрачнее тучи, под