Фантастика 2026-134 - Мария Заболотская

тоже выглядел заброшенным: ворота его покосились, а среди зарослей чертополоха, занявшего место цветников, вилась тропинка – эти развалины наверняка манили к себе бродяг, пьяниц и прочих прохожих, желающих уединиться по каким-либо причинам.

Мы протиснулись по очереди во дворик, осмотрелись и пришли к молчаливому согласию – то было прекрасное местечко для людей, лелеющих преступные замыслы. До ближайших соседей долетели бы разве что отголоски самых истошных воплей, а среди высокой сорной травы, у остатков садовой беседки был вытоптан небольшой, порядком замусоренный пятачок, в центре которого чернело кострище – наверняка, здесь не раз устраивались на ночлег неприкаянные бродяги, и криками да потасовками случайных прохожих тут было не удивить.

– Отлично, – сказала я с преувеличенным энтузиазмом. – Сюда-то мы его и притащим.

– И, как пить дать, наткнемся на компанию ночных бродяг, укрывшихся здесь от дождя, – кисло произнес Мелихаро, все еще не верящий в пользу от моей затеи.

– Да, это верно... – задумалась я. – Место могут занять. Что ж – оставим тут магистра Леопольда. Застолбим этот уголок.

– И как я, по-вашему, должен отгонять толпу головорезов? – возмутился чародей.

– Придумайте уж что-то, – мстительно отозвалась я, припомнив, как накануне Леопольд той же фразой отделался от моих упреков.

– Ладно, – неожиданно легко согласился магистр, поразмыслив. – Здесь можно укрыться от дождя, и я не промокну до нитки, выжидая этого проклятого Озрика у харчевни вместе с вами. А если кто-то сюда сунется, буду изображать перепившего гуляку, которого выворачивает наизнанку без остановки. Вряд ли кому-то придется по нраву подобное соседство.

– Изящное решение, – одобрила я, и мы на время попрощались с магистром, истинные мотивы которого я, конечно же, сразу разгадала – уж больно красноречиво булькали и позвякивали бутылки в его сумке.

* * *

– Это несусветная чушь, – сказал в сотый раз демон, наблюдая за улицей из подворотни, где мы уже довольно долго мокли под усиливающимся дождем. – Если этот парень достаточно разумен для того, чтобы не бродить по городу в такую дурную погоду, то нам чертовски повезет, помяните мое слово.

– Знаете, господин Мелихаро, – ответила я, кутаясь в промокший плащ, – в нашем положении говорить о каком-либо везении не стоит. Самым лучшим исходом будет тот, при котором мы доподлинно узнаем, насколько плохи наши дела.

– Быть может, они вовсе не плохи, – упрямо возразил Мелихаро, и я вздохнула с завистью: хотелось бы мне смотреть в будущее с подобной надеждой.

– Кто-то идет, – навострил уши демон, не дождавшись от меня ответа. – Я точно слышал, он ругнулся, поскользнувшись около той большой лужи на углу. А чуть раньше лаяли бродячие собаки...

Мы затаились, ожидая, пока неизвестный подойдет поближе к харчевне, вход в которую гостеприимно освещался фонарем, качающимся на ветру.

– Rажется, это он, – сказала я, и сердце мое замерло от волнения. Мне и самой было ясно, что наша затея безумна. Но теперь отступать было поздно.

– Ну что ж, – Мелихаро отряхнулся и размял ноги, затекшие от неподвижности. – Тогда я следую за ним. Вряд ли сегодня там много народу, а бедолагу этого я запомнил в лицо в тот раз, когда мы за ним следили. Авось не спутаю.

– Он черноволос, худ и остронос, – напомнила я на всякий случай, и Мелихаро направился к харчевне. Конечно же, он все еще считал, что мы запланировали опаснейшую глупость, но я знала, что демон никогда мне не откажет, пусть даже для порядка и станет поначалу многословно и сварливо спорить.

Честно признаться, еще недавно я не ценила его отношение ко мне так, как оно этого заслуживало, и даже испытывала раздражение, стоило только демону в очередной раз покориться моей воле. Мне казалось, что он поступает подобным образом лишь для того, чтобы молчаливо упрекнуть меня в равнодушии, напомнить о своей безответной привязанности и заставить меня испытывать чувство вины. Но теперь, когда мне пришлось припомнить, как легко обманывали и предавали меня все те, кому я доверялась, запоздалая благодарность к единственному существу, на которое я всегда могла положиться, затеплилась в моей душе. Мне все чаще бывало стыдно за то, как неблагодарно я обращалась с демоном в прошлом. От постоянно возвращающейся мысли о Сальваторе мне становилось не по себе – я не знала, как спасти Мелихаро от возможной мести чародея. Спрятать демона от его хозяина было невозможно, находиться с ним рядом – опасно, бросить и сбежать – подло. Я изнывала от неизвестности, собственной беспомощности и самых черных подозрений, заставляющих меня сомневаться в каждой крупице информации, которой я владела. Даже холод и сырость донимали меня не так сильно, как сомнения и страх перед будущим.

Из харчевни за все то время, что я следила за ее дверями, вышло не более пяти человек, и ни один из них не походил на Озрика даже издали. Мелихаро тоже не показывался, и я внушала себе, что это добрый знак – все идет так, как я задумывала. Флакон с дурманящим зельем я держала наготове. Нужно было всего лишь капнуть его на тряпицу и прижать ее к носу секретаря на пару секунд. Резкий запах уже впитался в мои пальцы, и я знала, что одного его было достаточно для того, чтобы угодить за решетку, если вдруг на эту темную улицу все-таки решит заглянуть ночной дозор.

Я повторяла себе, что не собираюсь причинять никакого зла Озрику, что удовольствуюсь краткими ответами на свои вопросы, что лучшего выхода все равно не сыскать – однако тряслась так, что зуб на зуб не попадал, и причиной тому была вовсе не осенняя промозглая ночь. За последние несколько лет я хорошо обучилась терпеливому ожиданию в засаде, но сейчас даже это умение не помогло мне сосредоточиться как следует и выбросить из головы все посторонние мысли.

Лишь когда я увидала на пороге харчевни знакомый силуэт, хладнокровие ко мне частично вернулось. То была такая же охота, как та, что я вела почти каждую ночь на околицах Эсворда, разве что добыча оказалась чуть крупнее. "Зато слух и нюх у Озрика явно хуже, чем у крысолака, да и корпение над бумагами вряд ли добавило ему здоровья", – подбодрила я себя. Следом за Озриком показался Мелихаро, чью лохматую рыжую шевелюру невозможно было не узнать, и я почувствовала себя чуть увереннее – меньше всего мне хотелось обознаться и утащить