Фантастика 2026-134 - Мария Заболотская

– Доброй ночи вам, господа. Должен признаться, не так я представлял обстоятельства нашей встречи, – раздался вдруг голос, от звука которого я вскочила на ноги, а демон зашипел, точно дикий кот. Магистр Леопольд, еще не понявший, кто именно пожаловал к нам на огонек, просто выругался. Озрик же пребывал в таком отчаянии, что даже не повернул голову в сторону неожиданного гостя – "Я погиб, погиб..." – монотонно повторял он.

В круг света от фонаря вступил Сальватор Далерский. Отсыревший дорожный плащ ниспадал с его плеч тяжелыми складками, отчего его высокая фигура напоминала ожившее каменное изваяние. Выражение равнодушного высокомерия, застывшее на его узком лице, довершало это сходство.

После разговора с Искеном я знала в глубине души, что эта встреча неотвратима и произойдет в ближайшее время, но все разумные мысли выветрились при виде знакомых черт, самую малость заострившихся. Выражение глубоко посаженных глаз Сальватора стало еще более тяжелым, свидетельствуя о том, что вряд ли он употребил время, проведенное в заключении, для воспитания в себе смирения и кротости. Ощутив на себе этот взгляд, я тут же поняла, что решетки Армарики теперь представляются мне не столь уж прочными, а стены – не столь высокими. Удержать в заточении этого человека было непростой задачей, и стоило ли удивляться, что Лига с ней не справилась?..

– Как видите, – продолжал Сальватор, которого так никто и не решился поприветствовать, – в моих руках нет оружия. Но это свидетельствует лишь о том, что я уверен: с любым из вас я справлюсь и без меча. Поэтому, господа, будьте так любезны не двигаться с места. При этом держитесь поближе к свету, и не совершайте ничего такого, что может как-то помешать мне беседовать с... дочерью.

Связанный по рукам и ногам Озрик, от отчаяния обретший храбрость, ранее ему не свойственную, при словах "не двигаться" с горечью произнес: "Рад услужить его светлости". Леопольд, который частенько проявлял парадоксальное свойство беспокоиться всерьез вовсе не тогда, когда следовало бы, съязвил:

– Благодарствуем за дозволение не бегать по зарослям этого проклятого мокрого чертополоха, погода, знаете ли, не располагает.

А вот лицо Мелихаро, на которого я то и дело бросала трусливые быстрые взгляды, приобрело мертвенное выражение: демон сжимал побледневшие губы, и выглядел именно так, как положено выглядеть существу, виновному в предательстве; существу, знающему, что пришло время отвечать за содеянное, но все еще не раскаивающемуся, пусть даже на это упорное сопротивление уходили его последние силы.

От последнего слова из речи Сальватора меня перекосило так, что не заметить этого было невозможно, но выражение лица чародея ничуть не изменилось. Очевидно, ему, как и прежде, не было дела до того, что я думаю. А между тем, я размышляла над тем, что заключение в Армарике определенно не пошло чародею на пользу, и последние четыре года он посвятил тому, чтобы отточить до совершенства свое умение вызывать неприязнь и опаску с первого же взгляда.

– Вряд ли, мессир Сальватор, вам стоит заводить со мной разговор, – глухо произнесла я, глядя исподлобья.

– Между нами не было, нет, и не будет дружбы, – произнес Сальватор холодно и бесстрастно. – Но ты моя кровь, как бы это не претило нам, а некоторые долги крови важнее чувств или их отсутствия. Никто не упрекнет меня в том, что я оставил тебя в беде.

– Мне не нужна ваша помощь, – запальчиво и зло ответила я, содрогнувшись от мысли оказаться чем-либо обязанной этому человеку, помимо своего появления на свет, да и последнее обстоятельство, честно сказать, меня немало огорчало.

– Ты знаешь, что я бежал из Армарики, – Сальватор вновь не обратил никакого внимания на мою вспышку гнева. – И ты также должна знать, что подобное случается лишь согласно тайному приказу влиятельных господ из Лиги – господ, которые вдруг ощутили интерес ко мне после четырех лет весьма неприятного забвения. Интерес этот мне объяснить не соизволили. Точнее говоря, меня попытались обмануть, но довольно неумело, словно позабыв, с кем имеют дело. Должно быть, они очень торопились и только этим можно оправдать подобное небрежение. Но я сделал вид, будто поверил в их лживые пояснения, чтобы выгадать время и понять, чего же от меня хотят господа, старательно скрывающие свои истинные лица. Вскоре мне пришлось убедиться, что я нужен всего лишь для того, чтобы найти следы моей сбежавшей дочери. Видимо, тот, в чью голову пришла эта замечательная идея, знал про наш маленький договор с одним демоном, следующим за тобой по пятам, точно собачонка.

Не успела я похолодеть, поняв, к чему ведет Сальватор, подтверждая мои худшие подозрения насчет обстоятельств его побега, как он продолжил:

– Но у меня есть свои принципы. И главный из них тебе должен показаться знакомым и понятным. Я никогда не позволяю использовать себя в чьих-то тайных интересах, – это он произнес немного зловеще, видимо, вспомнив кое-что, о чем рассказывать мне не собирался. – Поэтому тебе не стоит бояться того, что я помог тебя выследить. Тот, кто решил, что я могу послужить покорным слепым орудием чужой воли, еще пожалеет об этом, но чуть позже, когда я узнаю его имя.

Я собиралась было сказать, что меня не касаются все эти гнусные истории чародейской вражды, от которых я всю жизнь старалась держаться как можно дальше, но прикусила язык, поняв, что в этот раз мне не удастся откреститься от происходящего, как бы мне того ни хотелось. Вместо этого пришлось спросить, с грехом пополам придав голосу насмешливое и легкомысленное звучание:

– Надо ли понимать, что ваш отеческий долг заключался в том, чтобы предупредить меня об этом?

Сальватор смотрел на меня все также безразлично и отстраненно, и, казалось, на лице его вот-вот должно было появиться знакомое мне выражение отвращения и презрения. Но произнес он совсем не те слова, что я читала в его глазах.

– Я предлагаю тебе, Каррен, перейти под мою защиту. Ты моя дочь, хочешь ты того или нет. И я не позволю причинить тебе вред, если ты попросишь меня о помощи. Заставить тебя ее принять я не могу.

– Никогда, – ни секунды не раздумывая, ответила я, и кровь зашумела у меня в ушах. – Я не приму от вас помощь, мессир Сальватор, пусть даже от этого будет зависеть моя жизнь. Вы правы – друзьями нам не быть, но, чтоб не стать врагами, следует попрощаться и