Фантастика 2026-134 - Мария Заболотская

– Разумеется, именно этого я и ждал, – кивнул Сальватор, и я в первый раз за этот вечер увидела, как он улыбается, пусть даже от улыбки этой мороз продирал по коже. – Ты никогда не протянешь мне руку, и сказать спасибо за это следует той мрази, сгинувшей в Эзрингене. Клянусь, если Каспар все еще жив, то я найду его и заставлю сильно пожалеть о той забавной игре, в которую он с нами сыграл. Но раз ты не желаешь принять помощь из моих рук, то всегда можно прибегнуть к помощи посредников... Виро!

От этого окрика бедный демон дернулся, точно его полоснули острейшим кинжалом. Лицо его серебрилось от испарины, но он все еще пытался сохранить достоинство, не позволяя себе выказать страх более явно. Он сделал шаг вперед, светски поклонился Сальватору, точно мы сейчас находились при княжеском дворе, а не среди заросшего позаброшенного подворья, и замер, ожидая приговора из уст своего бывшего хозяина.

– Ты ведь знаешь, что я не из тех, кто прощает предательство, Виро, – произнес Сальватор и я с запозданием сообразила, что тот тон, которым чародей разговаривал со мной, мог сойти за вполне сердечный. – Встреться мы при других обстоятельствах, я бы не стал выслушивать твои жалкие оправдания, пусть даже тебе пришло бы в голову напомнить мне о том, что ты спас жизнь моей дочери. Это не имеет ровным счетом никакого значения. Ты предал меня, Виро, глупо и подло, в самый ответственный момент. Мелкий трусливый демон, которому я из милости помог попасть в мир людей, куда он так стремился, будучи изгоем среди своих сородичей. Таким, как ты, редко выпадает второй шанс, но я тебе его дам. Горе тебе, если ты не оправдаешь мое доверие...

Демон покорно выслушивал эту безжалостную отповедь, лишь изредка вздрагивая и едва заметно переводя дух. Я понимала, почему он принимает молча оскорбления – если разобраться, Сальватор был в своем праве, когда говорил о предательстве и плате за него. Договор между ними все еще не был расторгнут, и чародей мог требовать полного подчинения от своего бывшего помощника. Но меня не связывали никакие обязательства, да и манеры Сальватора в моих глазах отнюдь не выглядели образцовыми, поэтому, выслушав речь чародея, я окончательно вышла из себя и перестала подбирать слова.

– Не смейте с ним так говорить! И только попробуйте причинить ему вред! Оставьте его в покое! Не разыгрывайте тут из себя хозяина, он не вещь, чтобы кому-то принадлежать, да вы и не заслужили такого замечательного демона! – выкрикнула я, становясь между Виро-Мелихаро и Сальватором.

И даже Леопольд, до того помалкивавший, внезапно поддержал меня, многословно возмутившись:

– Да, нас этот демон вполне устраивает! – заявил он. – Он прекрасно стряпает и вяжет! Если вам он чем-то не нравится, то найдите себе какую-то нечисть получше. Уж больно вы требовательны и злопамятны, сударь, не удивительно, что бедняга с вами расплевался! Вы совершенно не умеете выстраивать отношения с подчиненными, мессир! – в последних словах прозвучала затаенная гордость, и я поняла, что Леопольд намекает на нашу с ним своеобразную дружбу, причем ставит ее в заслугу исключительно своему доброму обращению ко мне в те времена, когда я ему прислуживала – что было возмутительнейшим искажением правды.

– Собственно, о том и речь, – невозмутимо промолвил Сальватор. – Этот демон мне совершенно не нужен. Я возвращаю этому отродью Северных Пустошей его силу, благо, я без нее не пропаду. Но он теперь с потрохами принадлежит тебе, Каррен. Ты совсем слаба и тебе пригодится фамильяр. Ты, наконец-то, узнаешь, что это такое – быть чародейкой. Демон этот, конечно, препаршивейшего качества, будем откровенны, но даже его хватит для того, чтобы ты перестала по крохам собирать энергию для самого простого заклятия, выдыхаясь после каждой попытки сотворить чары. Я догадываюсь, для чего ты нужна Лиге, и если уж ты не желаешь последовать за мной, то это – самая необходимая малость, которую я могу тебе дать так, чтобы ты не смогла отказаться.

И в самом деле, выхода у меня не было – я прекрасно прочитала между строк то, что не договорил Сальватор, вновь продемонстрировав всю мерзостную расчетливость своего характера. Если бы я отказалась от его подарка, чародей пожал бы плечами, напустив на себя эдакий невозмутимо– безжалостный вид, и заявил что-то вроде: "Ну, раз тебе он не нужен, тогда, уж не обессудь, у меня имеется еще один важный принцип – наказывать предателей". На секунду мне показалось, будто в голове у меня зазвучал голос Сальватора, и я поморщилась: мысль о родстве с этим мерзким высокомерным магом становилась все более нестерпимой.

– Я согласна, – кисло произнесла я, не глядя ни на Мелихаро, ни на Сальватора. – Расторгайте ваши великие договора, мессир, дарите мне демонов, и проваливайте подобру-поздорову.

– Ты все слышал, предатель? – обратился Сальватор к демону все так же свысока. – Служи ей, как следует, и будь всегда рядом. Если я узнаю, что ты сбежал, почуяв опасность, и оставил ее одну, то, клянусь, это будет последнее твое отступничество. Надеюсь, что я не ошибся в тебе и твоя привязанность к Каррен, которую ты продемонстрировал тогда в Эсворде, не окажется мимолетной блажью, о которой ты забудешь, стоит только запахнуть жареным.

Мелихаро слушал его, точно окаменев, и лишь сверкание глаз под упрямо сведенными бровями выдавало то, что демона обуревают весьма сложные чувства. В ответ на речь Сальватора он лишь коротко кивнул, то ли опасаясь разгневать бывшего хозяина лишним словом, то ли не желая выдать свои истинные мысли.

– Обойдемся без лишних эффектов, – произнес чародей, не снисходя до того, чтобы искать в скупой реакции демона какой-то подвох. Мелихаро, видимо, хорошо зная, что следует делать далее, безо всяких дополнительных приглашений шагнул к Сальватору и протянул руку для рукопожатия. Чародей, не забыв еще раз презрительно взглянуть на своего бывшего секретаря, взял того за руку, и пробормотал несколько слов, ни одно из которых я не разобрала. Я не знала, чего ожидать от расторжения подобной сделки, и яркая вспышка порядком ослепила меня, заставив прошипеть несколько ругательств. Это было похоже на яркую молнию, но безо всякого грома – только глухой удар тела о землю. Когда я перестала