Фантастика 2026-134 - Мария Заболотская

бы растопить лед между нами, но пытался восполнить эту недостачу предупредительностью и своего рода уважением к тем границам, что я обозначила. "Я мог бы воспользоваться тем уязвимым положением, в котором ты очутилась по своей же собственной вине, но не стану", – говорил мне его холодный взгляд.

Жалкое всхлипывание Озрика отвлекло меня от этих удивительных размышлений. "Нет, подите вы к дьяволу со своими уступками и нежданной-негаданной тактичностью! – подумала я, прогоняя прочь сомнения. – Озрик должен получить назад свои воспоминания!".

Но стоило мне только открыть рот, чтобы объяснить, каким образом следует действовать Сальватору, как чародей, словно сообразив что-то важное, остановил меня жестом, одновременно с тем придав своему лицу выражение напрочь фальшивого радушия.

– Постойте! – произнес он. – Кажется, я придумал выход, который устроит всех нас. Господин... эээ...

– Озрик, – подсказал секретарь, и с опасливым видом повторил свое имя себе под нос, явно опасаясь, что вскоре позабудет и его.

– Господин Озрик, – Сальватор изобразил бледную улыбку. – Насколько я понял, главная ваша беда – потеря должности при госпоже ван Хагевен. Но скажите-ка, так ли уж вам нравилась ваша работа? Судя по тому, что я видел, изучая вашу ауру, вы не слишком-то довольны своей нынешней жизнью. Возьму на себя смелость предположить, что вас давненько мутит от всего, что вас окружает, – чародей сделал небольшую, но выразительную паузу, во время которой выражение лица у Озрика стало тоскливым, как у любого человека, понимающего, что он уже ни в чем не уверен. Видимо, увиденное удовлетворило Сальватора, поскольку он продолжил, гипнотизируя бедного секретаря выражением своих странных холодных глаз.

– Что вы скажете, если я предложу вам перейти на службу ко мне? Честно сказать, я порядком разочаровался в своем прежнем секретаре, и с радостью приму предложение об услугах, исходящее откого-то более смышленого и преданного, – последнее слово Сальватор произнес с нажимом, и я увидела, как лицо польщенного Озрика весьма красноречиво просветлело.

Я же испытывала весьма противоречивые чувства: с души моей словно камень упал, ведь предложение Сальватора действительно исправляло в какой-то мере мою ошибку, однако я не могла не понимать, что оно подтверждает мою догадку – чародей тем самым показывал, что учитывает мои интересы.

– Но не станет ли мой переход к вам на службу слишком... – неуверенно промолвил Озрик, в душе которого явно происходила борьба, ведь мужеством и решительностью бедолага никогда не отличался.

Сальватор коротко и неприятно усмехнулся.

– Не хотите ли вы сказать, – тут он выразительно обвел взглядом всех присутствующих, – что кто-то из вас не заметил, как плохи дела чародеев в Изгарде? Особенно у тех чародеев, что имеют отношение к Лиге? Господин Озрик, я представляю степень вашей привязанности к госпоже Стелле и к Академии, и не хочу вас огорчать, но буду откровенен: чародейству в этом княжестве приходит конец. По крайней мере, чародейству в том виде, при котором магам положены учебные заведения, занимающие прекрасные строения в черте столицы. Да и дел вскорости у многих влиятельных господ, что нынче не могут обойтись без помощников, убавится ровно настолько, чтобы им удалось сосредоточить все свое внимание лишь на спасении собственной шкуры. Не могу сказать, что я этому рад, но я всегда говорил, что Лига сама себя губит, когда пытается сделать из магов чиновников. С одной стороны, это позволило нашему сословию расплодиться до чрезвычайности. С другой – так не могло продолжаться бесконечно. И, сдается мне, те, у кого сейчас хватит ума покинуть Изгард, окажутся в выигрыше.

Я слушала его, упрямо сжав губы, поскольку понимала, что сказанное касается меня куда больше, чем Озрика. То была весьма опасная речь, заставляющая о многом призадуматься – я видела это по обеспокоенному лицу магистра Леопольда и по растущему воодушевлению во взгляде Озрика, теперь уж наверняка решившемуся сменить хозяина. Один Мелихаро все так же безжизненно и мрачно горбился, почти скрывшись в ночной темноте.

– Зачем меня ищет Лига? – спросила я, потеряв терпение.

– Я не знаю этого доподлинно, – ответил Сальватор, явно ожидавший этого вопроса и давно уж решивший, что на него следует ответить. – Делиться же догадками с тобой, не доверяющей мне, но доверяющей Каспару, я не стану. Подобное я обсуждаю лишь с близкими мне людьми.

– То есть, ни с кем, – мрачно подытожила я эту речь. – Ну что ж, спасибо за помощь, мессир Сальватор. Вы были в высшей степени любезны и щедры со мной, но, полагаю, вы в этом уверены и без моих благодарностей. Надеюсь, вы останетесь довольны своим новым секретарем, я могу ручаться за деловые качества господина Озрика – он прекрасный деловод.

Озрик презрительно фыркнул и нетерпеливо заерзал, намекая на то, что помощника столь важного мага, как Сальватор Далерский, негоже держать связанным. Конечно же, его чутья хватило на то, чтобы понять – отеческие чувства Сальватора весьма скудны и своеобразны, а вот расторопный секретарь вскоре может оказаться его правой рукой и пользоваться при том куда большим доверием, нежели строптивая дочь.

– Возможно, мы еще встретимся, – сказал мне Сальватор без особого воодушевления.

– Да уж, мне частенько не везет, – буркнула я в ответ. Разумеется, то было не самое трогательное прощание между отцом и дочерью, однако в глубине души я понимала, что мы разошлись на удивление полюбовно. И в том была огромная заслуга Сальватора, как ни крути.

Чародей и его новый секретарь растворились в дождливой тьме, оставив нас. Фонарь должен был вот– вот погаснуть, ночь выдалась темной и следовало пошевеливаться, ведь нам и без того предстояло объясняться с магистром Аршамбо, пусть даже формально. Из узнанного сегодня ничего не указывало на то, что перемена укрытия принесет нам какую-либо пользу. Леопольду предстояло и дальше изображать аспиранта, а нам – его верных помощников.

Глава 22, рассказывающая о том, что иные роковые ошибки совершаются не со зла, а лишь из желания поступить справедливо и правильно

– Ну что ж, пора возвращаться, – грустно произнесла я, не глядя на своих спутников. Почему-то мне и в голову не пришло, что кто-то из них может со мной не согласиться – ночь становилось все сырее и холоднее.

– Нет уж, – вдруг подал голос Мелихаро, все так же стоявший на границе света и ночной тьмы. – Давайте сначала завершим дело, начатое Сальватором. К чему тянуть? Сделка между демоном и магом