Рассвет проклятой Королевы - Эмбер Николь

В его взгляде вспыхнуло пламя, когда он сделал шаг вперед, и солнечный луч озарил его лицо, проникая через отсутствующую половину здания. Он был светом, чистым и лучезарным, но по мере того, как он приближался ко мне, он все больше погружался во тьму. И этой тьмой была я. Эта картина была идеальным воплощением нашей пары.

– Я уже тысячу раз говорил тебе, что моя жизнь ужасна тогда, когда в ней нет тебя, а не наоборот, – его голос был сильным и уверенным. Самкиэль был воином, и я знала, что он не отступит. – Да, мы поссорились. Так поступают люди, которые сильно любят друг друга. Да, ты причинила мне боль, солгав, но я понимаю, почему так случилось.

– Хватит, – я подняла руки. – Хватит оправдываться передо мной. Мы оба знаем правду. Я тебе не подхожу. Нам не быть вместе. Все мое существование, наше существование, заключается в том, чтобы охотиться друг на друга.

– Я знаю, что ты делаешь, и мне это не нравится. – Он снова шагнул вперед, и я еще отступила, сохраняя дистанцию между нами. Мне это было необходимо. Он заметил мое движение, и его глаза вспыхнули ярче любого пламени. – Не делай этого. Не смей снова меня отталкивать, ни так, как на Рашириме, ни сейчас, ни когда-либо еще.

– Это говорит тот, кто отверг меня три дня назад. Ты прогнал меня, потому что тебе нужно было время.

– Да, потому что ты причинила мне боль, – его голос повысился. – Ты причинила мне боль, Дианна. Мне нужно было время, чтобы подумать, а не потому, что я собирался тебя бросить. Мне нужно было время, чтобы обдумать и сделать это для тебя, – сказал Самкиэль, снова протягивая кольцо.

– Я не хочу этого, – я развернулась и выбежала из разрушающегося здания, прочь от нашего разрушающегося будущего.

– Это трусость, Дианна! – крикнул он мне вслед.

Я резко остановилась и повернулась к нему.

– Что?

– Ты слышала меня. Ты трусишь. Ты боишься этого и того, что за этим последует, поэтому ты делаешь то, что делаешь всегда. Закрываешься, защищаешься, потому что думаешь, что я причиню тебе боль. Ты убегаешь, потому что это пугает тебя. – Он вышел из разрушенного здания, вздымая пыль вокруг своих ног. – Но теперь ты не можешь убежать, когда тебе страшно. Ты не можешь бросить меня в трудную минуту, Дианна. Больше никогда.

Мое сердце бешено колотилось в груди, каждое его слово разбивало гору стальных дверей, которые я использовала, чтобы защитить самые уязвимые части себя. Он просто распахнул их настежь.

– Это не так. – И я была лгуньей, отъявленной лгуньей, но Самкиэль видел меня насквозь. – Послушай, ты был прав, когда отослал меня. Между нами слишком много всего. Мы…

Он догнал меня и схватил за руку, в одно мгновение разрушив пропасть, которую я создала между нами.

– Ты обещала не делать этого. Когда мы были на том проклятом балконе, ты обещала, что останешься, несмотря ни на что. Ты обещала, что никогда больше не бросишь меня.

Я отстранилась от него, и у нас обоих на глазах выступили слезы.

– Ты просишь у меня слишком многого, и я не знаю, смогу ли дать это тебе.

Самкиэль не отступил.

– Значит, отдать свою душу – это нормально, но брак? Это для тебя слишком?

Я ничего не ответила, но мое дыхание участилось. Ожерелье, которое я подарила ему в ту ночь, сияло в лучах солнца. Он был прав. Он всегда был прав, но это… Это было просто еще одним доказательством его преданности, и я была чертовски напугана. Монстры меня не пугали, темнота не вызывала мурашек, и, господи, даже насекомые не были такими страшными, как это. Самкиэль, предлагающий мне все свое проклятое сердце, пугал меня, потому что я знала, что в конце концов облажаюсь снова. Я сломаю его и не смогу с этим жить.

– Возьми, – он держал кольцо между нами, бриллианты мерцали в лучах заходящего солнца. – Несмотря ни на что.

– Я сделаю тебе больно, – мой голос прозвучал так же тихо и обреченно, как я себя чувствовала.

– Тогда сделай мне больно. – Взгляд Самкиэля смягчился, и он шагнул ближе, практически прижавшись ко мне. – Но не оставляй меня.

Мир содрогнулся у меня под ногами. Грохот был таким глубоким, что я споткнулась. Самкиэль подхватил меня, и мы повернулись к полуразрушенному зданию, из которого вырвалась орда летающих существ.

– Что это?

– Улей, – прошептал Самкиэль. – И они только что проснулись.

Земля раскололась, и мы, пошатываясь, разбежались в разные стороны. По земле пошли трещины. Даже здесь, даже сейчас сама судьба отталкивала нас друг от друга. Вселенная пыталась прийти в себя и восстановить равновесие. А я делала единственное, что умела. Уходила.

Его взгляд встретился с моим, и мир снова содрогнулся. Небо потемнело, облако жутких существ заслонило угасающий свет. Я в ужасе смотрела, как земля под его ногами треснула и разверзлась, полностью поглотив его. И Вселенная, эта ненавистная, жестокая стерва, рассмеялась.

67

Дианна

Во мне что-то щелкнуло, когда он исчез под землей. Я почувствовала это всем телом. Внутри меня разверзлась зияющая, ноющая пустота, грозившая поглотить все. Мир затих. Мой облик изменился, две ноги превратились в четыре. На теле выросла густая темная шерсть. Мои челюсти удлинились, рот наполнился острыми, как нож, зубами. Уши прижались к голове, а из горла вырвался яростный вопль. Я, не колеблясь, вслед за ним бросилась в пропасть. Мои большие лапы били по земле, когти вонзались в грязь, заставляя меня двигаться быстрее.

Я была глупа. Глупа, глупа, глупа, и, кроме того, я была проклятой лгуньей. Я могла притворяться, что знаю, что для нас лучше, притворяться, что уйти – это выход, но я лгала ему и прежде всего самой себе. Физическая боль, которую я почувствовала, когда Самкиэль исчез под землей прямо у меня на глазах, была почти такой же сильной, как когда смерть разорвала мою душу надвое. Это вернуло меня в тот момент, к мукам, которые я испытывала, держа его в своих объятиях, когда он умирал.

Я знала, что сожгу океаны, небеса и миры, лишь бы он был рядом. «Любовь» было слишком скудным словом для того, что я чувствовала к нему, и я ненавидела его произносить. Оно ничего не значило. Теперь я понимала истории о потере аматы и почему Логан чуть не сошел с ума, когда почувствовал Неверру в Йеджедине. Теперь я