На крыльях крови - Брайер Болейн

Сегодня еще один обычный день. Но же он сказал, что Игры Консортов уже не за горами. Может быть, я совершила ошибку, когда доверилась ему и выпила его кровь – даже несмотря на все, что он рассказал об Энии.

Покончив с ужином, я пожелала Флоренс и остальным спокойной ночи и направилась в свою комнату, чувствуя внезапную усталость. Очевидно, что кровь Блейка, которую я выпила, не вызывала у меня бессонницы, даже если и придала сил и остроты ощущений.

Разговор, который у меня состоялся с Навином, не выходил у меня из головы.

Часть меня чувствовала себя виноватой, зная, что теперь я должна скрывать от Флоренс то, что он мне рассказал. Она наверняка придумала бы, как ему помочь.

Я решила, что мне нужно еще раз поговорить с Навином наедине и попытаться убедить его обратиться к Флоренс – хотя бы о его оценках, если не о чем-то другом. Может быть, мать Флоренс, Джиа, подскажет какие-нибудь варианты для Навина. Наверняка был способ пересдать предмет, который он завалил, например выполнив какое-то домашнее задание.

Если станет еще хуже, может быть, я смогу обратиться к Блейку и попросить его помочь.

Это заставило меня вспомнить, почему он вообще рассказал мне об Энии. Он утверждал, что дает мне рычаг давления. Что-то, что можно было бы использовать против него.

Я стащила с себя одежду и бросила ее в корзину для белья, затем накинула халат и легла на кровать.

Рычаг. Чего Блейк на самом деле ожидал от меня, зная, что это может привести к его смерти?

Как я могла бы использовать свои знания? Например, я могла бы обратиться к кому-нибудь вроде директора Кима и рассказать о том, что сделал Блейк. Если Драхарроу говорил правду, то он предстанет перед каким-нибудь трибуналом высокородных и столкнется со всей суровостью законов Санграты. Его могут казнить. Да и у Энии дела будут не лучше.

Не так давно мысль о том, что Блейка подвергнут ужасным пыткам или убьют, вызвала бы на моем лице радостную улыбку. Тогда я его ненавидела. Ненавидела его за то, как он обращался со мной, за его холодное превосходство, за помолвку, о которой я никогда не просила.

Но теперь все было по-другому. Сама того не желая, я узнала его лучше. Я не могла игнорировать тот факт, что он сделал то, что сделал, пытаясь спасти Энию.

Когда я смотрела на него, то видела уже не того человека, каким он был в начале года.

Интересно, что видел он, когда смотрел на меня?

Я откинулась на подушку, уставившись в усыпанный звездами потолок.

Я могла бы избавиться от него раз и навсегда. Вопрос был в том, смогу ли я потом с этим жить? Будет ли мне без него лучше?

Лорд Драхарроу ни за что не отпустит меня. Если Блейк исчезнет из уравнения, кому меня отдадут в следующий раз? Маркусу Драхарроу? Я поежилась.

Приподнявшись на локтях, я посмотрела на предмет на прикроватной тумбочке. Кинжал Корегона с душой Оркадес, заключенной внутри. Если Эния была символом неудачи Блейка, то кинжал в равной степени был символом моей.

Большую часть времени я носила клинок с собой. Даже спрятанная в моем ботинке, Оркадес видела большую часть моей жизни.

Я уже привыкла доставать его каждую ночь, перед тем как заснуть, и разговаривать с ней.

Я села и взяла клинок в руки.

«Мам?»

Сначала в ответ была тишина.

Затем:

«Медра?»

За последние несколько недель голос Оркадес изменился, и это меня беспокоило. Ее тон стал мягче. С каждым разом ее голос звучал все более отстраненно. Как будто она говорила из какого-то все более и более отдаленного места.

В ее тоне было что-то мечтательное. Отстраненность, которой раньше не было.

«Ты что, спала? – осторожно спросила я. – Я… разбудила тебя?»

«Ты же знаешь, я больше не сплю, – сказала она со вздохом. – Но я… Я видела сон».

Как можно видеть сны, не засыпая? Но я не стала указывать на это противоречие.

«Мне снилось небо. Я летела над морем».

«Ты не в море и не в небе, – напомнила я ей немного сурово. – Ты здесь, со мной. Помнишь?»

Она почти тоскливо вздохнула.

«Лезвие. Моя тюрьма. Как я могла забыть?»

Я почувствовала укол вины.

«Завтра возьму тебя с собой, – пообещала я. – Мне не следовало оставлять тебя здесь на весь день одну».

Мое сердце забилось быстрее, когда внезапная мысль пришла мне в голову. Была ли моя мать на том же пути, что и Эния? На пути к безумию? Теряла ли она себя по мере того, как все дольше оставалась в кинжале, заключенная и закованная в цепи? Я и представить себе не могла, насколько это должно быть ужасно.

«Неужели застрять в кинжале хуже, чем застрять внутри меня?» — спросила я.

«Хуже. – Ответ последовал почти сразу. – Но все не так уж и плохо. – Я почувствовала тепло, исходящее от лезвия, как будто оно слегка пульсировало. Я сжала рукоять в ладони, представляя, как на самом деле сжимаю руку женщины из плоти и крови, а не куска металла. – Ты не хотела этого, Медра. Все не так уж плохо», – повторила Оркадес.

То, что она пыталась оправдать мою неудачную попытку, не облегчало моего чувства вины.

Поможет ли мне профессор Родригес, если я расскажу ему правду? Я посмотрела на книги о драконах, которые он мне дал. Я прочитала их и все еще не понимала, что именно мне нужно было искать.

Я сунула кинжал под подушку, все еще сжимая рукоять. Это было единственное утешение, которое я могла предложить.

«Спокойной ночи, мама», – прошептала я.

Я закрыла глаза, и меня начал одолевать сон. Но мой сон длился недолго.

Грубая рука зажала мне рот, рывком вырывая меня из сна. Охваченная паникой, я резко открыла глаза. Но прежде, чем я успела закричать или что-то сообразить, к моему лицу прижали мягкую ткань. Сладкий, приторный запах наполнил мои ноздри. Я дернулась, но мои конечности внезапно отяжелели.

Все потемнело еще до того, как я начала сопротивляться.

Глава 50

Блейк

Ясидел на каменных трибунах арены, напрягшись всем телом, не сводя глаз с огромной завесы, нависшей над ямой.

Рядом со мной беспокойно ерзал Тео. Я подавил желание присоединиться к нему.

Мы были здесь, в безопасности, на трибунах. В то время как где-то там женщина, связанная со мной кровными узами и судьбой, вскоре столкнется лицом к лицу с неведомыми опасностями.