Оружие тьмы - Кел Кейд

Резкайн бросился вперед, чтобы протаранить ассасина, но тот оказался слишком быстрым и успел уйти в сторону. Резкайн покатился по земле и тут же вскочил. Королевский Убийца в правой руке обошел по дуге его собственное тело, чтобы перехватить рубящий удар, который мог лишить его головы. Когда клинки зазвенели, он резко развернулся и нанес Громобоем удар в корпус Гроссмейстера. Клинок рассек кожаные доспехи, но не добрался до тела, и мастер меча отскочил на несколько шагов.

Гроссмейстер метнул кинжал в Ворона, тот уверенно отбил его клинком, устремился к противнику и обрушил на него серию ударов и выпадов, которые Гроссмейстер встретил мастерской защитой. В конечном счете, более старший воин не мог соперничать со скоростью, ловкостью и техникой двух мечей Резкайна. К тому же многие движения и комбинации Гроссмейстер ранее никогда не видел. Временами возникало ощущение, будто Ворон вообще не использовал какую-то определенную технику, переходя от изящной манеры фехтования двумя мечами к неуклюжей технике драчуна из таверны. Гроссмейстер узнавал шаги и позиции, напоминавшие ему почти все, что он видел в разных королевствах, однако он не мог отыскать названия его стилю. Ворон был совершенно непредсказуем, и это стало для Гроссмейстера концом.

Гроссмейстер атаковал, ожидая, что Ворон парирует или уйдет в сторону, но тот выбрал третий путь – быстро ударил одним мечом по клинку Гроссмейстера, схватил обе рукояти одной рукой и резко отбил меч своего противника, вынуждая его либо бросить клинок, либо направить руку вдоль тела. Гроссмейстер выбрал второй вариант, и его рука оказалась пойманной, когда Резкайн бросился вперед и заключил Гроссмейстера в железные объятия. Резкайн отпустил один клинок и ударил головкой эфеса Гроссмейстера в висок. Удар получился достаточно сильным, чтобы рассечь кожу, но Гроссмейстер не потерял сознания.

Он упал на землю и остался лежать на спине, ошеломленно глядя в темневшее небо. Появились первые звезды, когда он сморгнул кровь, заливавшую глаза. Он не шевелился минуту или две, приходя в себя, и все это время никто не двигался, не осмеливаясь даже дышать. Когда Гроссмейстер наконец сумел сесть, он увидел, что Резкайн стоял в нескольких шагах от него. Оба шейалинских меча вернулись в ножны, молодой человек небрежно держал меч Гроссмейстера вдоль тела, словно еще один клинок для тренировок.

– Ты не завершил вызов, – сказал Гроссмейстер, сплевывая на землю.

Ворон сжал красно-золотую рукоять меча, а потом ослабил хватку.

– Я победил тебя трижды, Гроссмейстер. Первый раз в хитрости, когда сумел незаметно проникнуть в Зал, чтобы забрать символ твоей власти из-под подушки, на которой ты спал; второй – во время сражения с твоей армией, отправленной тобой против меня в «Перчатке»; и в третий, когда бросил тебе вызов во дворе Зала в присутствии твоей гильдии и Аданы'Ро. Ты будешь это отрицать?

Гроссмейстер стер кровь с глаз.

– Нет, – ответил он.

– Тогда, как признанный Гроссмейстер Зала, которому никто не смог бросить вызов, поклянись мне в верности Риэль'шенг, – приказал Ворон, бросив в сторону Гроссмейстера великолепный меч, словно клинок и все, что он представлял, не имели для него никакой ценности.

Гроссмейстер поймал меч, не дав ему упасть на землю, с почтением посмотрел на него, после чего встал на колени. Вслед за ним так же поступили остальные ассасины. Он поднял тяжелый меч над головой, держа рукоять двумя руками, направив острие вниз, но не касаясь им земли.

– Я, Гроссмейстер Риэль'шенга, признаю, что ты, Ворон, обладаешь большей силой, умениями и честью. Я призываю тебя к милосердию к Залу, и мы, Риэль'шенг, будем служить тебе в жизни и смерти. – Следующие слова Гроссмейстера произнесли все присутствовавшие ассасины. – Мы гарантируем тебе свою верность. Наши сосуды, наши разумы и наши души, чтобы ты мог их использовать по своему желанию. Твоя воля теперь станет нашей.

Когда клятва прозвучала, Резкайн постарался справиться с дрожью. Ему не требовались чужие души, но такой была клятва Риэль'шенг. Они давали ее во время вступления в Зал. Теперь принесли Ворону. И он должен принять их клятву, иначе все было бы напрасно.

– Я принимаю верность Риэль'шенг. Я принимаю верность Зала, – сказал Резкайн, оглядывая ассасинов, стоявших перед ним на коленях. Затем он посмотрел на Гроссмейстера и добавил: – Я признаю твое поражение, Гроссмейстер, и, отдавая должное достойному противнику, дарую милосердие – не милосердие ассасина, разрешающее быструю смерть, а милосердие лорда, сохраняющего жизнь. Я хочу, чтобы ты продолжал служить Гроссмейстером под моим началом и вести за собой мой Зал, следуя моим приказам.

Гроссмейстер высоко поднял меч двумя руками. Если бы Ворон отдал другой приказ, он вонзил бы клинок себе в живот, чтобы доказать верность в смерти.

– Я смиренно принимаю твое назначение, Риэль'геш Ворон.

Риэль'шенг переводилось как «дарующий смерть» и являлось почетным и древним названием Гильдии ассасинов, известным лишь верхним эшелонам гильдии. Риэль'геш, по контрасту, означало «дарующий жизнь» и, что было ироничным для Гильдии ассасинов, считалось высшей честью. Это значило, что сила, умения и честь воина столь велики, что он мог гарантировать жизнь тем, кто ему угрожал; но, конечно, и забрать дар в любой момент.

– Позаботься о своих ранениях, Гроссмейстер. Нам нужно многое обсудить, но у нас совсем мало времени, – ответил Резкайн.

Гроссмейстер потратил некоторое время на обработку ран. Они не были серьезными, но ранения головы всегда приводят к обильному кровотечению. Немолодой мужчина посмотрел на юного воина, который с такой легкостью его победил.

– Ты совсем не пострадал во время схваток, – заметил Гроссмейстер.

– Ты испортил мою одежду. Это серьезно, – ответил Резкайн.

Гроссмейстер не удержался от иронии.

– Правильнее сказать, не испортить прическу. Ты выглядишь так, словно «Перчатка» и вызов на поединок стали не более чем хорошей тренировкой.

Резкайн искоса посмотрел на Гроссмейстера и подозвал Рома и маленьких мужчин. Остальные ассасины уже разошлись по его приказу, но не отходили далеко. Всем хотелось стать свидетелями столь невероятных событий.

– Мне приходилось справляться и с более серьезными испытаниями, – сказал Резкайн.

– Более серьезные, чем «Перчатка»? – Гроссмейстер усмехнулся. – Мы потеряли в ней больше лучших людей, чем любым другим способом. Лишь одному удается ее пройти раз в пару десятилетий, чтобы стать Гроссмейстером. Я надеюсь, что Бриеш будет следующим, но пока он не выказал интереса к тому, чтобы пройти «Перчатку». Впрочем, если быть честным до конца, я считаю, что он еще не готов.

– Может быть, он просто не хочет тебя убивать, Гроссмейстер, – возразил Ворон.