Дубликат - Леонид Жилеев

слой, то Славяна, пожалуй, тоньше и мудрее, что ли: она всё так же хочет счастья для всех, но уже понимает, что нельзя никого осчастливить против его желания, не боится, когда необходимо спорить с вожатой, и часто отстаивает свою точку зрения — в отличие от, скажем, меня, который, что греха таить, вожатой скорее манипулирует. Ещё… Мои мысли прерывают.

— …Ты совсем меня не слушаешь.

— Прости, пожалуйста, Славя, я задумался о своём. Не обижайся. И что ты хотела?

— Я и не обижаюсь.

Вот Славяна — та почти не улыбается, очень-очень редко. Представил себе сейчас её рядом с собой, с такой же извиняющей улыбкой.

— …Пойдём, покормлю тебя. А вот ты, пожалуйста, не обижайся на Ульянку — не может она иначе. А так она девочка очень добрая. Знаешь, тут малыши некоторые по мамам скучают, плакали даже в первые дни — так Ульянка от таких не отходила, прямо как нянька. И сейчас как что, так они не ко мне и не к вожатой, а к Ульянке жаловаться бегут. Но вот не озорничать Ульянка не может.

— Ну да. Тот ещё гиперактивный ребёнок.

— Как ты сказал? Гиперактивный? Да, наверное. Поднимайся, пошли ужинать — попытка номер два.

Славя вытаскивает мою руку из-под головы и легко тянет вверх и в направлении лагеря. Вообще-то меня Алиса покормить обещала, и я вроде как приглашение принял. А еду Алиса украдёт, конечно, в той же столовой — те же булки с кефиром, и если я сейчас не придержу Славю на остановке, то рискую остаться без ужина.

— Да я, в общем-то, особо не хочу. Сегодня в автобусе перегрелся.

— Хочешь-хочешь, ты просто ещё не знаешь этого.

— И есть на ночь вредно: от этого, говорят, толстеют. Но спасибо тебе, что обо мне заботишься.

— Вставай-вставай, ничего не знаю. Скажешь тоже — заботишься, — на этот раз Славя улыбается смущённо.

— …Вот если бы я блинов напекла с утра и тебе в домик их на завтрак принесла… Ой!

Славя краснеет, отпускает мою руку и продолжает уже официальным тоном:

— Это товарищеская помощь! И вообще я, как председатель совета отряда и помощник вожатого, отвечаю за здоровье пионеров!

Вот, кстати, и тема для забалтывания, даже две. Но сначала я медленно-медленно поднимаюсь, медленно-медленно отряхиваю себя, медленно-медленно поворачиваю голову к нетерпеливо притоптывающей ногой Славе — она-то подскочила мгновенно, когда увидела, что я начал подыматься, — и быстро-быстро показываю Славе язык!

— Не дразнись!

Но всё равно официоз мгновенно слетает, и что-то озорное проскакивает в интонациях и в улыбке. Ведь могут же быть и нормальными людьми, оказывается, нужно только нестандартно усилия приложить.

— Славя, ну правда не хочется. Ты лучше скажи: я намного опоздал?

— У-у-у! На половину смены! На целую неделю!

— И что я пропустил?

Мы не торопясь идём в сторону ворот, а я заговариваю зубы Славе. Но мне и правда интересно, раньше я никогда не узнавал, что же происходит между началом цикла и моим приездом в лагерь.

— Ну, в первый день заселялись в домики, вожатая спросила, кто хочет быть её помощником, и я вызвалась, так пришлось весь день на складе бельё и форму выдавать. Ты вот сразу в форме приехал, а почти все — нет, а Алиса так вообще в чёрных джинсах и в чёрной футболке с какими-то нерусскими надписями. Как вожатая на неё ругалась — на Алису. Алиса, конечно, девочка резкая и ответила грубо, но нельзя же так на человека орать. Я хотела их помирить, а получилось так, что я теперь главный враг у Алисы. Мику — ты же уже знаком с Мику? Мику в музыкальный кружок вызвалась, Женя — в библиотеку, мальчики наши кружок кибернетики организовали и теперь пропали для общества. На второй день все с обходными бегали, на третий — территорию убирали, и дискотека вечером была. Только наши мальчики совсем не танцуют, оказывается, — тут Славя стреляет в мою сторону глазами и опять смущённо улыбается.

— Славя, я понял твой намёк, — возвращаю ей улыбку. — Но это же мне всех вас перетанцевать придётся. И ещё вожатую. А что там ещё было?

— Ещё? Поза-позавчера пляжный сезон открыли, вчера спортивный праздник был. Вот так рассказывать — скучно выглядит, а на самом деле весело было. То Ульянка напроказит, то Женя Серёжу из библиотеки выгонит и гонится за ним до самого клуба, то Алиса с Мику внеплановый вечер гитарной музыки устроят.

Так за разговором до ворот и доходим.

— Ну вот, одну свою задачу я выполнила. Не дала тебе устав лагеря нарушить, — Славя опять улыбается, но на этот раз чуть лукаво.

— О господи, что ещё за устав — и что я там нарушал?

— Пионеру нельзя самовольно, без старшего, покидать территорию лагеря. А после ужина это просто запрещено.

Угу, то есть когда я шлялся в одиночку по катакомбам — это я устав нарушал? Или когда Сыроега в старом лагере ботинок Шурика нашёл — это он тоже в нарушение устава туда попёрся? Сыроежкин не побоялся нарушить правила? Не верю! И вообще в первый раз про этот устав слышу, да и не нужен он здесь. У здешних пионеров всё же программно задаётся. Или мне сейчас как раз эту часть программы и пересказали?

— Но я же уже покинул территорию. Один, самовольно, без старшего и после ужина.

— Но я же привела тебя назад. Так что всё в порядке.

Ладно, дождусь четвёртого дня, когда Шурик потеряется, — я тебе, русокосая, это припомню. Будешь мне самолично командировочное удостоверение выписывать. А Ольгу заставлю приказ по лагерю издать: «О розыске Шурика». Дальше эту тему не развиваю, а по-быстрому — и получилось, что слегка скомканно — прощаюсь со Славей и двигаюсь в сторону умывальников. По-моему, девушка решила, что я на неё обиделся. Ну и пусть.

Около умывальников снимаю рубашку, мою подмышки, чтоб не воняли, забытым кем-то земляничным мылом, благо вода за день в баке водокачки прогрелась; ещё раз, перед тем как надеть, отряхиваю рубашку от травы и веточек. Что-то ещё? А, вспомнил. Нарушаю никому, кроме Слави, неведомый устав, выбравшись через дыру за забор, и там рву букет полевых цветов. Не то чтобы я на свидание шёл, но с пустыми руками как-то неудобно. Прохожу, не заходя на территорию, к калитке в старый лагерь и оттуда уже — к домику Алисы.

— Ты пришёл.

Кажется, эта фраза и отсутствие интонаций специально приготовлены для таких случаев Алискиной программой. Или это она сама? Демонстрирует, что не больно и ждала? Что