Дубликат - Леонид Жилеев

Понятно: вопрос, не предусмотренный программой, поэтому ищем наиболее универсальный ответ, и пусть вожатая отвечает, как это Славя догадалась, что я только что приехал. В родном моём лагере, кстати, Славя бы сразу сообразила, что ответить, — смотря по настроению, пошутить или построжиться, — а эти лагеря, похоже, населены беженцами с планеты Шелезяка, причём неудачными экземплярами, каковые экземпляры на родине ждёт переплавка. Ощущаю себя персонажем комедии дель арте: так же заданы маски персонажей, так же задан сценарий и так же персонажам разрешена некоторая импровизация — конечно, в рамках сценария и масок. И, оставаясь в рамках этого сценария и масок, Славя никогда не будет воровать конфеты, Лена не будет взрывать памятник, Мику не пошлёт меня из музыкального кружка в пешее эротическое путешествие. Вот стоило убегать ради такого общества? Задал себе вопрос и тут же ответил: конечно, стоило, потому что есть ещё и Славяна.

— …Ну ты всё понял? А мне надо бежать, извини, дела.

— Понятно: до памятника, а там спросить, где домик Ольги Дмитриевны. Пока, — отвечаю совершенно автоматически.

Попросить проводить? Нет, зависнет ещё, чего доброго, а где у аборигенов трёхкнопие «Alt-Ctrl-Del» — я так и не знаю. Ещё раз улыбнулась и убежала. Эх, Славя-Славя, что ж вы такие — даже не тупые, а механистичные, что ли? Шаг вправо-влево считается неправильным и подлежит игнорированию. А может, порезче шаги вправо-влево делать — пусть они сами ко мне приспосабливаются? А то как со Славяной расстался, так и попадаю вот к таким вот, в кукольный театр. Ну, здравствуй, очередной «Совёнок».

Клубы и Леночка — ах, эти чёртовы глазищи. Ещё подразнить аборигенов и спросить, где домик Ольги Дмитриевны? А что? Помощница вожатой велела спросить — так я спрошу, а прекрасная туземка пускай отвечает. Кстати, что всё-таки делает Леночка в клубах в день моего приезда? Ну вот, пока размышлял, прилетела Ракета, показала насекомое — и обе барышни убежали; но как же это всё по-любительски было сыграно! Не верю! Идём дальше.

Издеваюсь сейчас мысленно над аборигенами, а на самом деле грустно. И Славяны здесь нет, и аборигенов жалко — что же такое случилось, что они вот в таких персонажей превратились? Сейчас дойду до вожатой, на учёт встану и… А может, подождёт вожатая? Вот сейчас возьму да сверну к музыкальному кружку — час у меня есть. За этот час я должен, по порядку: «челюсть с пола подобрать», к пристани выйти, пополоскать ноги в воде и познакомиться наконец со Славей. Ну а я пойду к Мику в клуб, а оттуда уже Ульянкиной тропой, мимо домика Лены, к вожатой. Почему я так раньше никогда не делал? Лень и инерция мышления.

Сворачиваю на поперечную аллею, к музыкальному кружку, прохожу шагов двадцать, оглядываюсь и, отойдя в тень, с сочувствием, но и с некоторым даже злорадством наблюдаю растерянно озирающуюся Алису. Нету Семёна — должен быть, и вдруг нету. Ну, думай, бунтарка, своей головой, тут программа тебе не подсказчица, а я иду знакомиться с девочкой-пулемётом.

Всегда мне общение с Мику тяжело давалось, всегда от неё убегал, так что уж если радикально меняться, то начинать с чего-то трудного. Интересно, что я скажу Мику? Хотя какая разница — что-нибудь придумаю; может, мне и говорить-то ничего не придётся, только слушать и кивать? Негромко стучусь и, волнуясь, действительно волнуясь (в первый раз я с первого дня пытаюсь именно поломать что-то в здешней машине), осторожно открываю дверь. А перед этим минуту стоял на веранде музкружка, всё размышлял: надо или не надо.

В музыкальном кружке тихо, пусто и грустно. Я не сразу замечаю Мику, сидящую в углу на стуле и задумчиво грызущую ручку над школьной тетрадкой, раскрытой у ней на коленях. Здравствуй, Мику.

Я не сразу замечаю Мику, а Мику не сразу замечает меня. На секунду её брови взлетают вверх, а глаза от удивления делаются уж совсем огромными; Мику вскакивает со стула, ручка с тетрадкой при этом летят на пол, а она сама делает шаг мне навстречу. Ну а я делаю шаг навстречу ей — и мы оба замираем, глядя друг на друга. Что-то ещё мелькает в её глазах, но Мику уже активировалась.

— Привет, ты, наверное, новенький, — медленно набирая обороты, словно пересиливая себя, начинает Мику. — Меня Мику зовут. Правда-правда, Мику Хацуне, Мику — это имя, а Хацуне — фамилия. У меня мама японка, а папа — русский инженер, он…

К середине фразы Мику входит в привычный темп речи, я теряюсь в её монологе, перестаю слушать, а сам всё пытаюсь сообразить: что так поразило меня на пороге музыкального кружка?

— …И я сижу здесь целый день одна, и ко мне никто не заходит и не хочет записываться, и ты тоже сейчас подпишешь у меня обходной лист и больше не появишься.

И вот тут я понимаю: то, что меня зацепило, — расстроенная Мику. Надо же, один обитатель, похожий на нормального человека, нашёлся. Не в том смысле, что грустить — это нормально, а в том, что ведёт она себя неожиданно. Лучше бы, конечно, она была весёлая, но хоть какая-то незапланированная эмоция. Две незапланированных эмоции, потому что сейчас Мику сердитая: была расстроенная, а сейчас сердитая. Кажется, Мику сейчас даже топнет ногой от расстройства.

— Здравствуй, Мику, а меня зовут Семён. Персунов Семён, Семён — это имя, а Персунов — фамилия. — Не могу удержаться, чтобы не подразнить девушку, поэтому стараюсь говорить много и в её темпе. — Ты знаешь, у меня нет обходного, я ведь только что приехал, прямо совсем только что, на автобусе, а до этого ехал на поезде до райцентра, сошёл в райцентре, сел на автобус и приехал в лагерь. А сюда к тебе заглянул сейчас просто из любопытства. С обходным я приду к тебе только завтра, и вот в кружок твой я не обещаю, что запишусь, но заходить к тебе буду обязательно, а сейчас мне к вожатой надо. Пока.

Конечно, буду заходить — наверное, кроме тебя, здесь и зайти-то не к кому будет.

Чувствую, что Мику сейчас смотрит мне вслед, поэтому, не оборачиваясь, поднимаю правую руку, разворачиваю её ладонью к Хацуне и чуть покачиваю вправо-влево. Обязательно, мол, приду.

Ну вот, с музыкальным кружком пообщался — теперь можно и место для сна застолбить. Пробираюсь Ульянкиной тропой, выхожу на аллею, иду мимо домика Лены и Мику и подхожу к своему будущему домику — как раз вовремя, чтобы услышать вечное: «Хватит издеваться над Реной!»