Дубликат - Леонид Жилеев

первый цикл после окончания активной фазы, когда ваша накопленная личность уже исчезла, а развившийся мозг активно ищет, чем заполнить пустоту, и в панике хватается за предложенную замену. Вот такой метод лечения и омоложения организма.

Сейчас ещё пришло в голову то, что планы на вас появились где-то в восемьдесят седьмом. Не зря же Денисовна пять лет назад под надуманным предлогом продавила решение о применении по вам выключателя; может, это, конечно, и совпадение, но тот предлог об опасности, исходящей от вас, не выдерживает никакой критики, а вот вас в активной фазе мы извели всех, чтобы не было соблазна. Я говорю: „мы“ — это потому что не отказываюсь от ответственности.

О моих мотивах. Не могу сказать, что я это делаю исключительно из-за вас: я не настолько принципиален в этом вопросе, я бы пожалел вас, но я бы пережил, наверное. Хотя многие, особенно старшее поколение, искренне относятся к вам как к своим детям. А мне, главное, надо было бы почаще напоминать себе, что мне на вас наплевать. Но вот я, к своему удивлению, оказался больным на голову патриотом, который не хочет, чтобы моя страна выпустила в мир эту мерзость — практически ритуальный каннибализм. А ещё я, как выяснилось, люблю человечество и не хочу, чтобы оно этой мерзостью воспользовалось, а оно ведь с радостью воспользуется. Так что напрасно мы дали вам появиться на свет — одни расстройства от вас.

Что вам делать — решайте вы сами. Ты, кстати, сейчас единственный в активной фазе, так что решать за всех тебе. Поговорить можешь с Виолой и, не удивляйся, с Толянычем. Насчёт Денисовны всё же не знаю: всё-таки бабка при номенклатурной должности и себе на уме.

И ещё: мы саботировали этот процесс, сколько могли, но миром, как в песне, правят собаки. Мы не смогли вас защитить, прости меня. Не хочется, но придётся действовать неформально, и можете пострадать и вы, но я утешаю себя тем, опять же, что на вас мне наплевать. Главное — не забыть бы об этом.

Ещё раз прости. Удачи. Надеюсь, предоставленные самим себе, вы выкарабкаетесь.

Да, вы всё-таки принимаете наши личности в себя, когда только-только появляетесь и сами, как гусята к мамке, бежите к нам; и если успеваете добежать в течение первых трёх часов, то теоретически получается точная копия. Врут — посмотри на нас с тобой.

Вроде всё сказал. Прослушивать этот сумбур не буду, а то начну передиктовывать.

Пока! Встретимся на Луне — на параде в честь Дня Победы.

Вот так: эта запись, иногда всплывающие у меня обрывки воспоминаний, рассказы бабы Глаши, сны, увиденное здесь… И как-то один слой истины в картине и истории здешнего мира для меня прояснился. Не вся истина, повторяю, а только один слой, но и это уже немало. По крайней мере, и миссия Пионера здесь, и его интерес к Шурику стали мне понятны — если кто и запустит маяк, то это только Шурик. Ну и как-то я понял, что мне ещё нужно сделать.

И в результате — это получается, уже сегодня утром — я пришёл к Пионеру в казарму, дело было за два часа до подъёма, и долго сидел с выключателем в руках. Код «два-три-восемь-пять» — активация прибора, а потом нажать на первую кнопку, набрать «один-один-семь-три» и ещё раз нажать на первую кнопку — абсолютная дематериализация и стирание объекта из памяти системы. Так и не решился.

Поэтому я сейчас в лодке, в протоке между островом Дальний и материковым берегом, удерживаю лодку на вёслах против течения. Очень болят стёртые до мяса ладони; у меня совершенно деревянные плечи, бёдра и мышцы спины; кажется, я сорвал себе поясницу — или при гребле, или когда волоком тащил две лодки и Пионера через оконечность острова Длинный. Но я готов с этим смириться, потому что вот сейчас вторая лодка уносит Пионера всё ближе и ближе к выходу из протоки. Я не хочу вспоминать в подробностях, как я выловил Пионера на остановке, уже одетого по-зимнему, в числе прочих двойников, ожидающих свои автобусы — ещё мелькнула мысль, что не успеваю сочинить и подсунуть Второму в пакет записку для девочек, — как Пионер покорно дал себя отвести к лодочной станции, как он обмяк и упал после хлороформа, как я стаскивал вторую лодку на воду, как переносил в неё Пионера, предварительно связав ему руки и ноги, как вязал буксир и вёл две лодки через протоку и фарватер против течения, как Пионера пришлось усыплять ещё раз — ничего такого, что потом приятно было бы вспомнить, здесь нет: грязная, тяжёлая физически и морально, но необходимая работа, которую оказалось некому, кроме меня, сделать.

Лодка с Пионером оказывается напротив оконечности острова Дальний, начинает мерцать, постепенно становится всё более прозрачной и исчезает, а у меня что-то рвётся в душе и разуме, и такое чувство, будто я сейчас невозвратно потерял какую-то часть самого себя.

Я, как Толик из сна, отсчитываю минуту, убеждаюсь, что лодка с Пионером ниоткуда не выскочила, и отпускаю вёсла — сил на греблю не осталось. Меня несёт течением практически по траектории, только что пройденной моим двойником, а я пытаюсь разобраться в своих ощущениях. Нет ни гордости, ни удовлетворения — какая же может быть гордость от того, что пришлось выплёскивать содержимое выгребной ямы голыми руками? Правда, не кажется мне Пионер содержимым выгребной ямы, хотя бы за то, что, как я понимаю, он пытался в нарушение инструкций спасти меня — ту мою часть, которую сумели закачать сюда снаружи, которая так и не проснулась и именно которая является для Пионера этически полноценным человеком. Не получилось, а могло бы и получиться, и я был бы благодарен Пионеру. Как же зовут меня-внешнего? Я ведь слышал имя, но не воспринял, и теперь, возможно, только гипноз поможет вспомнить — если, конечно, я захочу самоубиться таким образом. М-да, лозунг цикла: «Убей в себе Персунова!»

Я не знаю, может быть, богословы всех мировых религий уже пришли к выводу, что у таких, как я, нет души, и воспользоваться искусственным телом для продления жизни не более греховно, чем поставить на зуб коронку. А может быть, где-то парламент уже готовит закон о награждении всенародно любимого президента и лидера нации правом продления жизни, и каждый голосующий «за» втайне надеется на такую же награду, — я не знаю. А может быть, просто уже существует клиника, и если вы спрашиваете: