Фантастика 2026-90 - Василий Седой

С каждым шагом пыли становилось все больше. В воздухе плыли целые облака, и Фэн Чань поймала в воздухе крошечный легкий лепесток, тут же рассыпавшийся в труху; только несколькими мгновениями спустя девушка поняла, что это был пепел.

Внутри стало пусто и тихо, как будто даже сердце перестало стучать. Быть может, оно и вправду остановилось: в этом стуке никогда не было особого смысла, разве что для поддержания иллюзии человечности ее тела.

Люди Сибая тоже оказались нужны только для подпитки своего господина. Теперь бой был окончен, никто не станет считать погибших и запоминать их имена. Да и погибших никаких нет, только бесконечные поля легкого пепла, оставляющего на губах невесомые поцелуи.

Фэн Жулань брела, почти не отрывая ног от земли и низко наклонив голову; неясно было, осознаёт ли она происходящее или снова замкнулась в своем изломанном мирке. Фэн Юань болезненно кривился, касаясь раны на голове. Ему было все равно, и своего равнодушия он даже не пытался скрыть.

Единственные люди, чьи жизни демон не посмел отобрать, продолжая соблюдать древний договор даже будучи в смертельной опасности. Единственные правители островов, короли без королевства, повелители безлюдной земли и пустых городов.

Наяву остров ждала такая же гибель, какая постигла его в мире демонических грез, только жителей на Сибае больше не осталось.

Слой пепла становился все толще. На пляже его оказалось так много, что ноги вязли по щиколотку, а тонкая пыль поднималась в воздух от каждого движения. Пепел цепко хватал за ноги, не позволяя сделать шаг, будто сохранил в себе души погибших солдат и стремился в последнем усилии удержать врага, остановить его движение — пусть и после своего полного поражения. Серая пустошь простиралась насколько хватало глаз: пепел поднимался барханами и обрывался у самого края прибоя.

Только вой ветра да далекий скрип нарушали тишину, но не для Юкая — вокруг него вихрем закручивались крики. Голоса на самой грани двух миров резали уши, прорастали вовнутрь головы шипастой, колючей болью, мощным потоком вырывались наружу. Призрачные лица обступили его плотной толпой, пытаясь помешать, и черты их были искажены гневом и недоброй радостью. Не он был их убийцей, но остался причиной, врагом и проклятием.

Призраки мстительны, потому что нет для них ничего важнее и значительней собственной смерти. Каждый из них отдал жизнь своему повелителю, но после гибели демона они оказались пленниками черного меча, который и без того уже едва мог удерживать немыслимое количество душ.

«Если они заговорят все разом, моя голова лопнет, — отстраненно подумал Юкай. — Смерть южанина была настоящей? Или смерть демона? Где на этот раз спрятана ловушка, как вычленить правду из бесконечного океана лжи?»

Корабль криво сидел на мелководье, завалившись на правый бок; вода у берегов потемнела от пепла. Изломанная ураганом мачта не выдержала и рухнула за борт, оставив только измочаленный остов. На палубе не было ни души, и только цепочка еще не затянувшихся следов вела вглубь острова.

— Команда сбежала. — Фэн Юань первым шагнул в воду и опустил руку, коснувшись стремительно холодеющих темно-зеленых волн.

— Странно, что они еще раньше не попрыгали за борт, — отстраненно пробормотала Фэн Чань, дошла до воды и остановилась, оглядывая бредущих по мелководью людей. Черный густой прибой коснулся ее сапог и откатился назад.

Покрытые пылью и кровавыми разводами, они совсем не выглядели победителями. Фэн Юань вдруг показался ей мелким и суетливым, каким-то незначительным, лишним; сестра вовсе была чужой. Несмотря на понимание, Фэн Чань не могла избавиться от недостойного желания схватить Фэн Жулань за плечи и трясти, пока не закончатся силы. За избавление от сибайского демона кровавую цену заплатили не те, кто хотел свободы. Разве стоила одна принцесса половины мира? Разве чья-то жизнь может быть столь ценной?

Не принцесса принимала решение забрать души жителей Сибая. Не принцесса отобрала жизни всех тех, кто приносил клятву Юкаю. Но именно ее решимость, ее беспомощная безжалостность позволили связать воедино столько судеб, что даже представить количество смертей было страшно.

Сколько стран, царств, земель опустело?..

Невольно подумалось ей о сходстве Юкая и Фэн Жулань. Один готов был пожертвовать и собой, и всем вокруг ради другого человека; вторая была готова на те же жертвы, но только ради себя. Слава богам, что эти двое стали врагами, а не парой!

Вид оцепеневшего, тяжело шагающего императора вызывал желание отвести глаза, будто даже короткая встреча взглядами могла обратиться бедой. Свита смертей сопровождала любой его шаг, отчего каждый следующий казался тяжелее предыдущего.

Вес привнесенного на землю зла стал непомерным для одного человека.

Поднявшийся на мостки Фэн Юань с недоумением обернулся на оставшуюся на берегу сестру.

— Скорее! — поторопил он.

Фэн Чань отрицательно покачала головой и отступила от влажной линии прибоя.

— Я останусь тут, — отчетливо и громко проговорила она. У нее не хватало слов объяснить, почему это было единственно верным решением, да брат и не понял бы ее.

Никто из ее семьи не понял бы уважения не только к людям, но и к местам, и к морю, и к лежащей под ногами земле. Быть может, именно такое же чувство заставило Мастера вернуться в разоренную страну и раз за разом пытаться собрать разбитое, неся ответственность за то, что никогда ему не принадлежало.

У каждого своя ноша, и некому рассказать, какой окажется цена.

Кот сдавленно застонал, приходя в чувство. Юкай поправил сползающее с плеча тело юноши и посмотрел на Фэн Чань; вопреки расстоянию, взгляд его глаза в глаза оказался намного глубже, чем того хотелось бы девушке.

— Я должна позаботиться о погибших, — одними губами проговорила нефритовая принцесса, — я должна остаться тут. Кто-то должен остаться.

Это моя земля, и она не виновата в том, что больше никому не нужна и обречена на гибель.

Юкай опустил веки и склонил голову, не то прощаясь, не то отдавая девушке должное. Ветер стряхнул с его волос пыль, обнажая сплошное серебро седины. Бережно придерживая Кота, император поднялся на борт и больше не обернулся.

Мокрая мачта поднялась из воды и встала на место, канаты натянулись, и потемневший корабль завис над водой, будто готовый взлететь; густое сияние обняло его со всех сторон разом.

Спустя миг окутанное мерцанием потрепанное судно растворилось в воздухе. Волны сошлись над тем местом, где мгновение назад был деревянный борт.