Фантастика 2026-90 - Василий Седой

— Его казнили вместе с женой, на следующий же день. Фэн Жулань приказала мне взять прядь его волос и создать куклу. Она с самого начала знала, что он мертв, она сама приказала убить его.

— Вот как… — Юкай задумчиво кивнул и улыбнулся, не открывая глаз.

Мир вокруг Фэн Юаня вдруг завертелся. Желудок подпрыгнул к горлу, а воздух с хрустом выбило из легких. Сквозь брызнувшие из глаз слезы он увидел склонившуюся над ним темную фигуру.

Юкай поднял ногу и наступил ему на грудь, сдавливая ребра.

— Я не мог рассказать правду! — торопливо выкрикнул Фэн Юань, давясь словами. — Я не хотел в этом участвовать, но не мог ничего сделать. Мастер украл куклу, увез ее сюда. Наверняка странности Ши Мина он списал на боль от потери и травмы, но позже различил подделку, бросил ее здесь и вернулся к вам. Он не сказал вам о том, что наставник жив, потому что тот на самом деле был мертв! А Кот никогда не видел настоящего Ши Мина и просто принял куклу за него. Мои куклы хороши, но могут обмануть только тех, кто никогда не видел оригинала…

Нажим усилился, и принц хрипло застонал.

— Я не хотел причинять вам боль, — прошептал он, не сводя с Юкая пронзительного взгляда. — Я заставил свою куклу прыгнуть в пропасть. Там… останки…

Юкай вдруг отпустил Фэн Юаня, шагнул в сторону и исчез в вихре серебра; сломанная мачта снова с грохотом обрушилась и треснула пополам от удара.

Принц глубоко вдохнул. Его сотрясала дрожь, ребра ныли, однако лицо было на удивление спокойным. Он сел, осторожно прислушиваясь к своему телу и ощупывая грудь.

— Что ты ему сказал? — глухо спросил Кот. Он с трудом взбирался по лестнице, цепляясь за перила, но взгляд его был колким и злым. По лбу скатывались крупные градины пота.

— Указал дорогу к деревне. — Фэн Юань поднялся на ноги. — Настроение императора непредсказуемо, и я не всегда понимаю, что вызвало его гнев.

— Врешь, — равнодушно бросил Кот и наконец выбрался на промокшую палубу. — Каждое твое слово — вранье.

Фэн Юань смерил взглядом едва держащуюся на ногах фигуру. Юноша был бледен и взъерошен, хвост свисал веревкой; ростом и сложением они были примерно равны, но Коту явно не хватило бы сил напасть.

Постоянно меняющий свой облик и возраст ушастый раб, нечеловек, сосуд для чужой силы. Никто не принимал всерьез смешную игрушку, которую завел себе император. На лице Фэн Юаня впервые открыто проявились брезгливость и отвращение.

— Я не обязан выслушивать твой бред. Вряд ли ты был бы столь же дерзок, если бы за твоим плечом не стоял покровитель.

— Ой, так вот зачем ты столько времени в покоях Мастера проводил, — ехидно ухмыльнулся Кот и неуверенно шагнул вперед. — Хороший выбор. Не удалось впечатлить влиятельного министра? А ведь так хотелось тоже обзавестись защитой, да?

— Закрой рот, — прошипел Фэн Юань. Прищурившись, он словно пытался решить, какой кары достоин наглый раб.

— Когда мы попали в шторм, ты молился, — продолжил Кот, медленно приближаясь. — Я не очень большой знаток иностранных языков, но мне известны многие. И с созвездиями я подумал, что ошибся, раз на Сибае такие же. Получается, твой отец вполне мог бы их показывать… Только вот твой отец был правителем, который никакого внимания на сына не обращал. А еще я все никак не мог сообразить, что же с тобой не так, и только недавно понял. Ты пахнешь неправильно. Ты такой же, как и я. Такой же, как та безумная женщина из меча и демон. Мы пришли из одного мира, верно? Или миров куда больше, а наши только похожи? Но сейчас мне нет до этого дела. Что ты задумал, фальшивый принц?

— Задумал? — переспросил Фэн Юань, обходя Кота по широкой дуге. — Не понимаю, о чем ты говоришь. Я просто хочу выжить.

— Я расскажу о том, кто ты такой, — спокойно сообщил Кот. Сунув руку за пазуху, он выудил нечто небольшое, серое и с гримасой отвращения бросил это на палубу. Заключенный в лысоватую шкуру нефрит распался на части, и поддельная мышь обернулась грудой обломков. — Не только куклы, да? И зачем тебе мыши? Подслушивать?

— И что же ты расскажешь? — хищно ухмыльнулся Фэн Юань и сгреб в горсть его изорванный ворот. — Что ты такой же заблудившийся путник, как и я? Как ты хочешь выдать меня, не выдавая себя? У нас с тобой один общий секрет, только вот до него никому больше нет дела.

Кот не пытался отстраниться, наоборот — подался вперед, заглянув принцу в глаза.

— Юкай найдет наставника и вернется, — едва слышно прошептал он и хлестнул хвостом, — вместе с наставником мы сможем помочь ему. Все договоренности выполнены, вам больше нечем отсрочить свою смерть.

Фэн Юань посмотрел на Кота с откровенной насмешкой.

— Нечем, — согласился он и разжал пальцы.

Нетронутый, сияющий бриллиантовой пылью снег хрустел под ногами. Дороги не было видно: может, она и притаилась глубоко под сугробами, а может, ее здесь вообще никогда не было. Даже следы животных еще не успели нарушить идеально ровного покрова. Застывшие в ледяной неподвижности деревья тянулись к небу, пытаясь ветвями зацепить остатки легких облаков.

Можно призвать силу меча и в одно мгновение оказаться на месте, разом оставив позади огромные расстояния, но охвативший тело холод не позволял спешить. Дышалось труднее, и воздух колко обживался внутри, разгоняя кровь. Солнце отражалось мириадами искр, снег слепил, и Юкай невольно зажмурился, сберегая глаза. Было так тихо и пусто, как может быть только в не тронутых людьми уголках мира. Место это не терпело шума и чужаков, погрузившись в многолетний покой и растворяясь в хрустальных медленных снах.

Густая масса деревьев была куда реже, чем показалось на первый взгляд. Лес полностью покрывал ровный участок, но выше по склону превращался в отдельные невысокие деревца, разбросанные в беспорядке; их искривленные стволы казались небрежными росчерками туши.

Стоит ли делать этот последний шаг?

Слишком глубокая, отчаянная вера никогда не дарует спасения. До поры она помогает снова и снова подниматься на ноги, дает силы шагать вперед, окутывает разум тонкой пеленой надежды, а потом наступает конец. Вера утрачивается с криком и кровью, разлетается на части и ранит так, как не ранило еще ничто и никогда; дарит такую боль, рядом с которой и смерть покажется счастьем.

Сколько раз я думал, что не смогу больше? Сколько раз я останавливался в надежде умереть?

Сердце упрямо продолжало стучать, а