Танец теней - Гурав Моханти

двери, которую ты не имеешь права покидать. – Он повернулся к горизонту. – А остальным – не двигаться, – отчетливо прозвучала его команда. – Именем наследника престола, истинного командира этого корабля, я приказываю сложить оружие. Я уверен, что матхуранцы не желают зла.

III

Матхуранский корабль «Veritas» медленно подполз на расстояние оклика, и уже было видно, что его команда готовит абордажные канаты, а лучники держат луки на изготовке, готовясь сбить любого, кто попытается этому помешать. Даже отсюда было видно, что команда «Veritas» численно превосходит команду «Золоченого Льва» по меньшей мере трижды. И вот какая-то матхуранка перелезла через поручни «Veritas», став лицом к ачарьям и стоявшей за их спиной Мати.

В руке у Мати был заряженный арбалет, а ладони вспотели от желания выстрелить. Но капитан должен уметь сдерживать свои желания, подчиняясь желаниям руководства, а Сахам Дев действительно передал все полномочия этим двоим. И не подчиниться этим указаниям не могла даже она.

– Момент истины, господа, – прошептала она.

Матхуранка в доспехах нахмурилась, разглядев, что кораблем сейчас управляют ачарьи и, поняв это, слегка им поклонилась.

– Уважаемые, – сказала она. – Я здесь только для того, чтобы сопроводить царевича Сахама Дева на наш корабль. Наш господин Кришна предвидел, что он попытается попасть на Восток по морю. Мы польщены тем, что видим на корабле ваши одежды, и в честь этого…

Близнецы сдернули с груди шарфы, двигаясь столь одинаково и гармонично, словно их вело чувство роя йогинь, и Мати забыла о том безразличии, что царило в ее душе при взгляде на них, потому что теперь она в страхе увидела у них на спинах священную нить джанеу.

Намины при посвящении в орден обматываются восемью священными белыми нитями. Говорят, эти нити сделаны из эфира – прядей волос, оставленных Старыми Богами перед тем, как они покинули этот мир. Мати думала, что Старые Боги, должно быть, были очень стары, когда эти самые волосы начали у них выпадать, потому что нити всегда были серебристо-белыми, и была уверена, что они, должно быть, были очень прочными, потому что нити не горели в огне, не тонули в воде и не изнашивались. Их можно было лишь разрезать на более мелкие части. Многие моряки мечтали, чтобы у Старых Богов были волосы потолще – тогда бы из них можно было изготовить такелаж. Нервущаяся белая веревка, пусть даже свитая из волос с уха Древнего Бога, могла бы спасти корабль от кораблекрушения. Но, увы, Старые Боги оставили после себя лишь тонкие белые нитевидные волоски, которые годились лишь для изготовления джанеу.

Однако у одного из Старых Богов были рыжие волосы. И Близнецы носили на своих мускулистых телах восемь священных нитей, свитых из волос этого Бога – волос толстых, как веревки, и рыжих, как убийство.

Они солгали. Они не были жрецами Оранжевого Ордена. И в кострах своих они сжигали лишь одну жертву: чужие жизни. Теперь становилось понятно, почему при взгляде на них в глазах Матакшары загорался страх, – ведь Близнецы принадлежали к мифическому Рыжему Ордену, воздвигнутому Паршурамом на фундаменте из убийств и погребальных костров. Они были безумны, бессмертны – и, что хуже всего, ничего не знали об умеренности. Однако кое-что было неправильно. В последний раз Разрушителя из Рыжего Ордена видели десятилетия назад, когда человек с рыжей нитью уничтожил последних кентавров Речных земель.

Но сейчас их было двое. И они оба очень, очень пристально смотрели на матхуранского капитана.

И страх, который вызывали эти взгляды, был настолько велик, что матхуранка только и смогла, запинаясь, выдохнуть:

– Сделаем вид, что мы никогда не видели вас, ачарьи. Эй! Возвращаемся на свои позиции!

Яванцы на палубе тут же перестали смеяться и улюлюкать, лишь загомонили от удивления, но они уже и сами заразились страхом матхуранцев. Последним прочь ушла матхуранская капитан – но не раньше, чем до палубы поклонилась Близнецам.

Они дождались, пока «Veritas» скроется за горизонтом, и лишь после этого Тапаса, ухмыляясь, повернулся к Мати:

– Вы оказались правы, они хотели не поболтать.

Мати почувствовала, что страх пронизывает ее до костей, но все же смогла сохранить невозмутимый вид. Лишь вытерла каплю крови, потекшую из носа, и, прижав к лицу платок, пробормотала:

– Палуба вам не личный шкаф. Будете уходить, заберите шарфы. – И, развернувшись и нахохлившись, направилась обратно в каюту, мимо перепуганных калинганцев. – Эй, черви. Не смейте меня будить до того, как пожар будет потушен, а мачта украшена звездами.

Но если Мати надеялась, что спокойный сон позволит ей успокоиться, благо теперь все проблемы были позади, то она жестоко ошибалась.

Ибо не успела она прикоснуться к двери своей каюты, как та распахнулась изнутри, и цепь событий изменила все течение судеб мира так внезапно, будто ее разбросали матхуранские заряды.

Дантавакра

I

Дантавакра, совершенно подавленный ехидными замечаниями Близнецов, уныло побрел к каюте Сахама Дева. Кем себя возомнили эти проклятые служки богов? Как они вообще смеют указывать кшарьям, что делать? Он ведь не указывает им, как ползать у костра? Джестал был прав. Все пошло наперекосяк, потому что люди начали вторгаться на чужую территорию. Нельзя загонять лучших воинов в окопы. Их нужно ставить в авангард. И что было хуже всего? Яванцы, стоявшие позади матхуранцев, так легко сдались. Грязные свиньи! По сравнению с ними даже моряки «Золоченого Льва» выглядели образцами чистоты. А ведь он мог наконец-то спасти хоть кого-то, не женщину, не старика, а целый корабль, на котором плыли двое наследников Империи. Это был его шанс наконец встретиться с врагом лицом к лицу – и тогда бы стихли все сплетни, что он никогда не участвовал в бою!

Чтоб эти Близнецы подохли! Нужно, чтобы сам Сахам Дев разрешил ему обнажить меч. Царевичу было плевать, чем там занимался Дантавакра. Царевич был бы и сам рад позволить ракхджаю изобразить героя, тем более что Дантавакра уже смог завоевать его расположение. И вот, погруженный в эти мысли, Дантавакра уже поднял руку, чтобы уверенно постучать в дверь, но, увы, кончик того самого висевшего у него на поясе меча, о котором он только что думал, зацепился за палубу под неудобным углом, и Дантавакра, которому сейчас совершенно не везло, зацепился за клинок и врезался в дверь.

Дверь была не заперта.

Дверь шумно распахнулась, и он во всем своем неуклюжем великолепии, рухнул на пол лицом вниз.

– Тысяча извинений, ваша светлость. Я… Ой, здесь так темно.

Шторы в каюте были задернуты, так