Фантастика 2026-90 - Василий Седой

Ноги подгибались, но слабости нельзя было дать волю.

— Если ты хочешь, я и вправду уйду. — Мастер поднял пустой взгляд на Ши Мина. — И ты никогда не увидишь меня. Вините меня во всем; для людей важно кого-то винить и ненавидеть, потому что иначе придется посмотреть на самих себя. Скажи, что я не нужен тебе. Прикажи, чтобы я ушел. Хочешь, встану на колени? Отпусти уже. Дай мне вспомнить, кто я на самом деле.

Не дождавшись ответа, он бессильно покачал головой, вышел из комнаты и побрел к двери.

Ледяной ветер подхватил полы тонкого одеяния и закрутил вокруг, потянул сразу во все стороны. Холод мгновенно проник сквозь шелк, острыми зубами вцепляясь в измученное жаром тело.

Только метка продолжала гореть и пульсировать, как свежевыжженное клеймо, — и на коже предплечья, и где-то глубже, у самого сердца. Словно присосавшийся к телу паразит, она тянула изнутри жалкие остатки сопротивления.

Ноги дрожали так сильно, что пришлось опуститься на снег. Порыв ветра бросил морозную пыль в глаза, не давая сдаться окончательно. Цепенеющими пальцами Ло Чжоу ощупал одежду, вытащил запасной веер и разочарованно застонал в голос. Веер был самым обычным, без заостренных металлических вставок.

— Мастер? — Ду Цзылу торопливо бежала к нему, путаясь в длинных полах плаща и увязая в сугробах. В светлых ясных глазах билась паника и вина.

— Нож, — хрипло приказал Ло Чжоу. Слова оцарапали иссохшее горло. Каким, должно быть, жалким выглядел он сейчас — бледный, со спутавшимися, повлажневшими от пота волосами, неспособный даже на ногах удержаться…

Девушка замерла. Ее брови сошлись над переносицей. Тонкие пряди золотисто-рыжих волос липли к покрасневшим скулам.

— Зачем вам… — нерешительно начала она.

— Нож!

Заполучив маленький нож с широким лезвием, Мастер покрепче ухватился за истертую рукоять и принялся с остервенением отрезать рукав. Плотный шелк с треском разошелся; отрезанная часть, подхваченная ветром, отлетела в сторону и зацепилась за тонкие ветки заметенного куста. Холод вытянул все тепло, обнажившаяся рука была мертвенно-зеленоватой, мраморной.

Пятно метки полыхало, пульсируя коротко и зло.

Лезвие пронзило кожу легко, словно еще один слой тонкой ткани. Ду Цзылу коротко вздохнула и прижала ладонь к губам.

Мастер медленно обвел пламенеющее пятно, до скрипа сцепив зубы. Пот градом катился по вискам, остывая и оставляя за собой подмерзающие следы.

Клочок кожи упал на снег.

Алая отметина на нем пропала мгновенно, будто ее никогда и не было.

— Дрянь, — тоскливо выдохнул Мастер, воткнул окровавленное лезвие в сугроб и тяжело оперся на неповрежденную руку. На рану он смотрел с отвращением. — Дрянь.

Метка проступила сквозь кровь и сукровицу, словно в издевку став только ярче.

— Что же вы делаете? — прошептала Ду Цзылу. Ее голос звенел от подступающих слез. — Зачем вы… все это? Вы ранены, я не могу отпустить вас!

— Можешь отвернуться. — Ло Чжоу пожал плечом, боясь потревожить рану. — Можешь сделать вид, что ничего не заметила.

Оглядевшись, он ухватил полосу отрезанной синей ткани и кое-как обмотал предплечье.

Сквозь плоть, кости и душу. До конца.

Глава 18

Из склепа дохнуло холодом и запустением. Накрытые драгоценными крышками массивные гробы мерцали в свете факела, тонкими нитями серебра блестела паутина. Тишина, мрак и безрадостное спокойствие окутывали место последнего пристанища императоров. Время засыпать настигало каждого, и душа покидала пустую оболочку, спрятанную от чужих глаз в драгоценные коробки.

Темнота поддавалась неохотно и словно бы тихонько шипела, соприкасаясь длинными щупальцами с языками живого пламени.

— Прошу простить меня за такое странное… место встречи. — Фэн Юань передернул плечами и прищурился, разглядывая своего спутника. — Во дворце неспокойно, а сюда давно никто не спускается. Тем более ближе к ночи.

Тут и при дневном свете людей не найти.

Один из гробов оказался приоткрыт, и Фэн Юань быстро направился в другую сторону, кляня себя за рассеянность. Мастер же распотрошил могилу Юкая, но было это так давно, что принц попросту позабыл. Теперь он вел монаха к самым древним гробам, не желая излишних вопросов.

— Здесь мы можем поговорить без свидетелей, — продолжил принц, против воли оглядываясь по сторонам и шагая с легкой поспешностью. Высокие темные своды терялись во мраке, но их вес давил на голову. Вечность и смерть смотрели на Фэн Юаня и его спутника холодными глазами.

Высокий, бедно одетый мужчина коротко кивнул. Он выглядел уставшим, тени стирали его лицо, скрывая глаза и сухой излом губ.

— Так ничего и не скажете? — с усмешкой спросил Фэн Юань, пристраивая факел в кольцо на стене и оборачиваясь.

Монах остро глянул на принца в ответ и коснулся собственного горла.

Пока Фэн Юань хмурился, монах вытащил из потрепанной сумки стопку листов и оглянулся. Вокруг не было ничего, что можно было бы использовать вместо стола, только крышки гробов.

— Пусть это и не мои предки, но вряд ли они рассердятся за подобное. — Разгадав причину метаний монаха, Фэн Юань положил ладонь на ледяной мрамор. — Бумага не оскорбит покоя мертвых. Вы лишены возможности говорить?

Монах коротко кивнул. Чернила в неровном свете факела ложились неопрятными рваными линиями, расплывались кляксами.

«Я хочу помочь императору не ради него, но ради сохранения мира. Но я не смогу справиться один. Ваши сестры не вернулись».

Принц недовольно сморщился. Его брови приподнялись, придавая бледному лицу оттенок страдания.

— Не все складывается так, как нам бы хотелось, — тихо произнес он, с хрустом сминая края листа. Заметив собственную оплошность, принц выпустил записку и сплел пальцы. — Император… безумен, и находиться рядом с ним опасно.

Тонкая кисть в широкой костистой руке казалась совсем маленькой, а тень от нее вытянулась по стене, упираясь в потолок.

«Император сможет стать прежним, если лишить его орудия», — написал монах и дважды подчеркнул последнее слово.

Фэн Юань нахмурился.

— Безумие его обратимо? — переспросил он. — Вы уверены? Неужели такое мощное оружие можно уничтожить?

«Сложно, но можно. Не орудие, но призраков внутри. — Монах писал торопливо, оставляя россыпь темных брызг на рукавах и мраморе. — С двумя призраками невозможно сладить, это огромная сила, но вместе с тем и слабость. Плетение предназначено для связи двух душ, третья нарушает узор, меняет основные точки, смещает равновесие».

— Значит, удар нужно направить в эти точки? — уточнил принц и пальцем потер подсыхающие темные пятна на светлой бумаге.

Забывшись, он облокотился на мраморную крышку гроба, едва не садясь на нее. Свет факела тревожно мигнул, но мертвые души не наказали его за подобное пренебрежение. Они давно покинули склеп, оставив только пустое эхо сожалений.

Монах закусил губу