"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

— Не будем делать поспешных выводов, пока я не пойму, что мы действительно нашли того, кто это сделал. Прохор, до тех пор ты остаешься главным подозреваемым, — сухо отчеканил инженер, хотя в глазах его не гас ни на секунду живой, неподдельный интерес.

Было видно, что эта игра его захлестнула. Всё же Николай Иванович был человеком азартным. Впрочем, настоящий технарь и изобретатель попросту не может не быть азартным — иначе как вообще двигать прогресс?

«Эх, господин инженер, — хотелось мне сказать ему прямо сейчас. — Знали бы вы, сколько абсолютно новых, прорывных идей относительно паровозов и вагонов я мог бы вам предоставить! Ваше имя гремело бы на весь Советский… тьфу ты, на всю Российскую империю!»

А может, и предоставлю. Дайте только срок. Я-то прекрасно помню простейшие, но критически важные изобретения, которые войдут в обиход далеко не сразу, но со временем станут неотъемлемой частью любого железнодорожного состава. Взять хотя бы надежную автосцепку или пневматические тормоза. Всё это можно воплотить в жизнь и запатентовать без мучительных терзаний и десятилетий проб и ошибок.

— Позволите, господин инженер, и ваши пальцы откатать? — невинным тоном поинтересовался я, прерывая свои размышления. — Не хотелось бы вас обидеть недоверием, но ведь я и себя обижаю тем самым. Закон суров: если уж речь идет о проверке, пройти ее должны абсолютно все присутствующие.

Можно сказать, что это была моя маленькая, но сладкая месть за его недавнее высокомерие. Всё же юный организм, закипающее сознание молодого парня, а особенно присутствие рядом привлекательной зазнобы — той самой учительницы, чей один только внимательный взгляд будоражил кровь и заставлял играть гормоны, — настоятельно требовали хоть какой-то сатисфакции.

— Каков, однако, наглец! — усмехнулся в густые усы инженер, но всё же послушно закатал рукав суконного сюртука и протянул мне свою широкую, покрытую въевшимися мазутными пятнами руку.

Я быстро и аккуратно сделал оттиск, придирчиво сверил его со следом диверсанта, вслух констатировал, что господин ведущий инженер никак не причастен к саботажу, и даже вежливо извинился за доставленные неудобства. Грубить и дерзить ему мне не хотелось, хотя бы в уплату за всё это любопытство и азарт. Да и зачем портить отношения? Хотя о какой дружбе может идти речь, пока он — господин начальник, а я — всего лишь чумазый фабричный мальчишка Прошка? Разве что только в моих смелых мечтах.

Конечно, узоры не совпадали. Да я и так это прекрасно знал: пока мы разговаривали, я успел внимательно изучить большой палец инженера. Как, впрочем, и руки всех остальных зевак, до кого только мог дотянуться мой цепкий взгляд и чьи ладони не были спрятаны в глубокие карманы порток.

— Однако-с, кем же продолжим? — спросил Николай Иванович, старательно вытирая испачканные чернилами пальцы о тряпицу.

— Позволите сперва снять отпечатки у мастеровых механического цеха? — деловито обратился я к инженеру.

— Арсений Викторович! — тут же скомандовал он одному из своих молодых помощников-практикантов. — Немедленно приведите сюда всех мастеровых цеха.

Юноша уже развернулся, чтобы со всех ног бежать выполнять приказ, но я его окликнул:

— Прошу простить, Николай Иванович, но не будет ли разумным приставить к уважаемому Арсению Викторовичу крепкое сопровождение?

— Вы что же, полагаете…

Взгляд его блеснул гнвом. Я поспешил объясниться:

— Честные люди, надо думать, пойдут спокойно. А вот преступник, поняв, что его вот-вот изобличат, может повести себя непредсказуемо. Загнанная в угол крыса кусается. Не хотелось бы, чтобы в панике произошло еще какое-нибудь происшествие. Возможно, более тяжкое.

Я имел в виду, что может пролиться кровь, но тут же задумался: а этим вот людям что покажется тяжким? Испорченный механизм или же…?

Но Элеонора тут же ахнула, вполне меня поняв, инженер нахмурился и и тут же властным жестом выдернул двух дюжих работяг из плотной толпы зевак. Те стояли метрах в шестидесяти от нас — деталей разговора они явно не слышали, но с жадным любопытством наблюдали за непонятной возней у столов.

Один из вызванных инженером мужиков оказался тем самым моим утренним обидчиком — вернее, грубияном, что пытался зацепить меня на выходе с проходной. Настоящий медведь, а не человек. Рослый, тяжелый, с пудовыми кулаками и суровым взглядом из-под кустистых бровей. Может, он и не обладал навыками армейского рукопашного боя, но одного его грозного вида было вполне достаточно, чтобы мгновенно остудить пыл — ну, например, паникера.

А преступник? Что ж, я сильно сомневался, что диверсант, наскоро испортивший котлы, окажется профессиональным боевиком, решившимся вступить в открытую схватку с таким вот исполином. Охрана у нас была надежная.

— Ну, веди их сюда, Арсений, — кивнул инженер помощнику. Капкан захлопывался.

* * *

Скоро передо мной выстроились четверо мастеровых из моего родного механического цеха. Деда Матвея я про себя сразу отбраковал. Нет, конечно, и у него пальчики откатаем, если до того дойдет, но вообще-то у меня зрело одно куда более коварное, но крайне интересное предложение к инженеру — снять отпечатки вообще у всех работников завода. Зачем, когда времени в обрез, и все листки не отсмотреть? Так это же базовая психология. Виновный обязательно выдаст себя страхом.

Но пока нужно было разобраться с этой четверкой.

— Подойдите, будьте любезны, сюда, — громко, с невозмутимым, почти чиновничьим видом скомандовал я мастеровым.

— Это с каких пор сопливый мальчонка нам указывать будет? — тут же взвился Матвей Ильич, насупив брови. Однако, встретившись с тяжелым, по-настоящему грозным взглядом ведущего инженера, дед мгновенно осекся и лихо, опережая всех остальных, приблизился к нашему импровизированному столу дознания.

Вот же ворчливый старик. Сказано, надо сделать — значит, надо сделать.

По правде говоря, на первых порах я даже не собирался тщательно откатывать им пальцы. Я лишь цепко смотрел на их руки. Ладони деда Матвея, испещренные мозолями, глубокими трещинами и въевшейся металлической стружкой, я знал уже слишком хорошо. Но для проформы посчитал нужным осмотреть его первым, чтобы ни один злой язык потом не смел обвинить меня в том, что я выгораживаю своего наставника и товарища по цеху.

Следом подошли еще двое мастеровых. У одного из них на большом пальце белела старая, затянувшаяся царапина — впрочем, такие отметины были здесь почти у каждого работяги. На всякий случай я всё же макнул его палец в чернила и прижал к бумаге. Придирчиво сверил. Узоры не совпали.

Я был абсолютно уверен: тот, кто совершил диверсию (если, конечно, он человек неглупый и уже смекнул, чем тут пахнет), должен идти самым последним, максимально оттягивая роковой момент.