"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

Впрочем, почему меня так удивляет его согласие? Я говорил уверенно, со знанием дела, не юлил и не лебезил. К тому же исключительная профессиональная и человеческая любознательность этого прирождённого технаря просто не позволила бы ему пройти мимо этой загадки и моих диковинных способов её решения и не попытаться вычислить настоящего негодяя.

Мне, конечно, хотелось бы верить, что им двигало еще и искреннее желание спасти человека от несправедливой каторги, но… кто я ему? Никто. Бесправный фабричный мальчишка. Так что не будем пока приписывать никому добродетелей, иначе потом будет слишком больно разочаровываться. Пусть пока он остается в моих глазах просто достойным, честным специалистом. И на том спасибо.

Два молодых служащих в форменных тужурках — как я понимал, то ли помощники инженера, то ли недавние выпускники реального училища, прикомандированные к заводу на стажировку, над которыми Николай Иванович взял жесткое шефство, — по одному лишь властному кивку своего начальника сорвались с места.

Они пулей метнулись в контору управления и уже через пару минут, откровенно запыхавшись от бега, притащили целую стопку листов плотной бумаги, чернильницу-непроливайку, перья и чистую сухую тряпицу.

— И, если позволите, еще бы доску какую-нибудь найти гладкую, или железную пластину ровную, чтобы можно было лист бумаги на нее положить и писать на весу, — попросил я, принимая «канцелярию».

— Николай Иванович, вы уж простите, что вмешиваюсь, может, и не в свое дело, но то, что здесь сейчас происходит, мне весьма любопытно. Знаете, кажется, я догадываюсь о том, какой именно метод хочет применить Прохор…

Этот мягкий, мелодичный женский голос заставил меня вздрогнуть. Элеонора Рудольфовна, слегка смущаясь десятков устремленных на нее мужских взглядов, но всё же с поразительным достоинством, подошла к нам вплотную.

В груди предательски защемило. На какую-то долю секунды, в мутной пелене внезапной ревности, мне показалось, что она улыбается именно ему, инженеру! Но нет. Я тут же мысленно одернул себя, отгоняя эту глупость. Такого просто быть не может. Николай Иванович — с виду в высшей степени серьезный, погруженный в свои механизмы человек. А она… она сейчас казалась мне настоящей Снежной королевой, неприступной ледяной принцессой, случайно сошедшей со страниц сказки в эту грязь и копоть. Да и к тому же инженер был глубоко и давно женат, о чем красноречиво свидетельствовало массивное, стертое по краям золотое кольцо на безымянном пальце его правой руки.

— Пожалуйста, Элеонора Рудольфовна. Вот, сам даже не знаю, какую роль вам в этом деле предложить, — развел руками инженер, чуть смягчая тон. — Происходит нечто презабавное. Если, конечно, не считать совершенно ужасным тот факт, что котлы выведены из строя, и теперь я до конца не понимаю, что мне со всем этим делать.

— Господин ведущий инженер, дайте срок — котлы мы починим, — уверенно перебил его я. — Те несколько деталей, которые злоумышленник повредил и которые нужно вытащить, вполне можно выточить за одну смену. Но сегодня, скорее всего, завод работать не будет.

— Да откуда ж ты такой вообще взялся на мою голову⁈ — в сердцах всплеснул руками Николай Иванович, глядя на меня со смесью раздражения и невольного восхищения.

Я благоразумно сделал вид, что целиком и полностью поглощен подготовкой к снятию отпечатков, чтобы не отвечать на этот риторический вопрос.

От автора:

Новинка от Василия Седого!

Попаданец в шестнадцатый век.

https://author.today/work/512772

Глава 5

Калуга

10 мая 1887 года

Уже скоро всё было готово. Проводить дактилоскопию можно было прямо здесь, в нескольких десятках шагов от остывающей котельной. Затягивать подобную процедуру мне никак не улыбалось: я был абсолютно уверен, что с минуты на минуту, ну или в самом крайнем случае через полчаса, на завод обязательно нагрянут полицейские чины. А кто же должен разбираться с ЧП на стратегическом предприятии?

А уж эти господа, жандармы и околоточные, долго церемониться не станут. Сгребут меня, чумазого фабричного мальчишку, за шиворот, бросят в холодную и, по своему обыкновению, начнут «колоть». Выбивать признание, заставлять подписать протокол о том, что я — это не я, и вообще самый распоследний, злодейский злодей во всей Калужской губернии.

С кого же начать проверку? Снимать отпечатки пальцев у тучного Эраста не было ровным счетом никакого смысла. Этот рыхлый, заплывший жиром и обильно потеющий господин просто физически не смог бы так размахнуться, а потом так ловко и стремительно убегать в предрассветной темноте. Да и тот силуэт, что я мельком заметил в отделении паровых машин, совершенно не совпадал с его грузной, неповоротливой фигурой.

Но в чем Николай Иванович был абсолютно прав, так это в том, что диверсант должен быть человеком достаточно опытным. Да, сама работа по порче механизмов выглядела топорной, суетливой. Но, ведь наверняка далеко не каждый рядовой мастеровой досконально знает, как устроены именно эти сложные узлы паровых машин. А вот вредитель точно знал, куда бить и что крутить.

Но сперва нужно было эти самые отпечатки пальцев добыть на месте преступления…

Когда я аккуратно снял сажевый след преступника с вентиля и вернулся в основное помещение, картина здесь немного изменилась. Рабочие уже притащили два крепких стола и длинную дубовую лавку. Импровизированное рабочее место заводского следователя было полностью оборудовано.

На отдельном стуле, изящно сложив руки и приготовив чистый лист с пером, сидела Элеонора Рудольфовна. И мне, признаться, чертовски понравился тот внимательный, искрящийся неподдельным интересом взгляд, который она то и дело бросала в мою сторону, явно ожидая от меня дальнейших указаний. В эту минуту она была моим секретарем.

— Я бы предложил начать с себя, — громко произнес я, привлекая внимание шушукающихся рабочих.

Взяв приготовленную тряпицу, я густо макнул ее в чернила и измазал подушечки своих пальцев. Сделал я это чисто для наглядности и соблюдения законной процедуры. Хотя в рукаве у меня уже был спрятан неоспоримый козырь, четко указывающий, где и кого именно нужно искать: тот самый характерный шрам на подушечке большого пальца, что предательски четко отпечатался на металле.

Я твердо приложил свой испачканный большой палец к чистой бумаге, оставляя ровный черный след, и положил лист на стол перед инженером.

— Папиллярный узор совершенно иной, — произнес я деловитым, ровным тоном, демонстрируя свой оттиск Николаю Ивановичу и Элеоноре. Учительница тут же подалась вперед, с любопытством вглядываясь в завитушки линий. — И, как вы сами можете воочию убедиться, господа, на моем пальце нет того глубокого рубца, что на пальце злоумышленника. Я считаю это прямым доказательством