"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

— Слушаю вас, — бросил начальник мастерских, не сбавляя шага.

— Илья Александрович… — не отдышавшись толком, будто долго бежал, начал инженер.

Прямое обращение по имени-отчеству вместо положенного «господин начальник» резануло слух и вызвало у Скорнякова зубовный скрежет, но он пока что промолчал.

— Кто-то вывел из строя паровые машины, подающие привод на главные механические мастерские. Трансмиссии встали.

Широков замер, явно ожидая бурной реакции. Обычно Скорняков в таких случаях багровел, топал ногами и разносил всех в пух и прах, мастерски играя роль радеющего за казенное дело руководителя (каковым он когда-то, начиная этот путь, действительно был). Но сейчас Илья Александрович лишь холодно прищурился.

— Чего замолчали? Подробности есть? — он продолжил неспешное движение в сторону проходной, заставляя инженера семенить следом.

— Всё очень странно, господин начальник, — понизив голос, быстро заговорил Широков. — Подозрение пало на мальчишку, который только на днях поступил к нам в ученики. Якобы это он испортил механизмы. Но, признаться, я в это не верю. Складывается стойкое впечатление, что мальца подставляют. Вот только не могу взять в толк — зачем?

— Вам бы в сыскной полиции служить, Алексей Иванович. Подозрения, впечаптления… — желчно усмехнулся Скорняков, но тут же помрачнел и добавил жестким, начальственным тоном: — Жандармам и в управу не сообщать! Это наше внутреннее дело, нам его и расхлебывать. Зачем нам лишние ищейки на территории? Если улики указывают на мальчонку, значит, виноват он. А вы, вместо того чтобы играть в следователя, извольте бросить все силы на устранение поломки!

Указывать, что нужно делать, Скорняков умел блестяще, хотя давно уже не утруждал себя объяснениями, как именно это следует исполнить.

У самых ворот он на мгновение остановился и, не глядя на инженера, тихо добавил:

— Но если малец со страху начнет говорить да очернять кого-то из мастеров… слушайте в оба. Запоминать каждое слово, но на бумагу не заносить! И доложить мне лично при первой же оказии. А пока я покидаю завод. Буду ли сегодня — неизвестно.

С этими словами Илья Александрович отмахнулся от растерянного главного инженера, словно от назойливой осенней мухи, и уверенно шагнул за ворота, к поджидающему его экипажу.

Начальствующая персона ускорила шаг, оставляя позади стоящего в полном недоумении инженера. Широков был, пожалуй, единственным человеком в руководстве Главных мастерских, кто поистине радел за производство. Он не на казенных бумагах, а на деле бился за то, чтобы у предприятия всё сходилось, всё получалось и работало. Ведь этот неожиданный правительственный заказ был настоящим спасательным кругом. Он мог не просто вытащить мастерские из долговой ямы, но и проложить дорогу к новым подрядам, а значит — к хорошей прибыли и сохранению кадров.

Квалифицированных мастеровых Калуге отчаянно не хватало. Люди Мальцова, словно коршуны, постоянно кружили вокруг, виртуозно вербуя лучших профессионалов. Переманивание рабочих было поставлено у опального магната на поток: на его тайных счетах всегда находились средства, чтобы предложить жалованье куда большее, чем могли позволить себе казенные паровозные мастерские.

Быстро миновав проходную, Скорняков вскочил в поджидавший его экипаж.

— Гони! — коротко бросил он кучеру.

Рессорная коляска рванула с места. Илья Александрович гнал лошадей так нещадно, словно от этого зависела его жизнь, стремясь как можно скорее добраться до логова своего конкурента.

Весенняя резиденция Сергея Ивановича Мальцова располагалась на самой окраине Калуги. Фабрично-заводской магнат предпочитал пережидать распутицу именно в этой усадьбе. Вокруг шумел вековой сосновый лес, у крыльца поблескивало гладью небольшое, но живописное озеро. Заливались весенние птицы, воздух был напоен ароматом хвои и оттаявшей земли.

Подъезжая к кованым воротам особняка, Скорняков поймал себя на жгучей, болезненной мысли: вот именно так он и хотел бы жить. В покое, в тишине, в окружении безупречного достатка. И при этом цивилизация рядом. Захотел развлечений — велел заложить экипаж, и через какую-то версту ты уже в центре шумного города.

Для Ильи Александровича осталось загадкой, каким образом Мальцов прознал о его визите. То ли у магната везде были расставлены соглядатаи, то ли сработал телеграф, но хозяин встречал своего нежданного гостя даже не в парадных сенях, а прямо на подъездной аллее, небрежно опираясь на трость.

— Илья Александрович! Искренне рад видеть вас, — глубоким, спокойным голосом произнес Мальцов, первым протягивая руку гостю. — Что же привело вас ко мне в столь ранний час?

По нервам Скорнякова резануло это подчеркнутое «в столь ранний час». Как будто Мальцов заранее знал, что начальник мастерских примчится к нему, бросив всё.

Заметив некоторое смятение гостя, Сергей Иванович снисходительно улыбнулся и указал тростью на экипаж:

— От ваших коней валит такой густой пар, да и бока все в мыле… Явно перенапряглись. Ваш кучер гнал их в три кнута. Да и у вас, батенька, вид донельзя взбудораженный. Словно вы саму смерть в глаза увидели и едва от нее унесли ноги. Что стряслось на вашем заводе?

От такой проницательности Скорняков окончательно замялся, судорожно соображая, с чего начать разговор и как не выдать сразу все козыри.

— Впрочем, согласен, — продолжил Мальцов, — я веду себя не как радушный хозяин. Держу гостя на пороге, — вот так, с вальяжностью, он перехватил инициативу, плавно увлекая Скорнякова к резным дверям особняка. — Прошу в дом. Я распоряжусь подать закуски. У меня есть отменный коньяк, на днях доставленный прямиком из Парижа. А если желаете освежиться с дороги — велю откупорить отличное французское шампанское.

В прохладном холле Скорняков, наконец, взял себя в руки, внутренне подобрался и перешел в наступление.

— Обычно шампанским принято что-то праздновать, Сергей Иванович, — с легким вызовом ответил он, глядя прямо в глаза магнату. — Может быть, вы скажете, какое именно событие мы могли бы сегодня отметить?

— Ваш приезд в мою скромную обитель — уже достаточный повод, чтобы начать утро с бокала игристого вина, — мягко, не моргнув глазом, польстил Мальцов.

Однако Скорняков был калачом тертым и нисколько не обольщался. Он прекрасно понимал: всё это елейное гостеприимство — абсолютно напускное. Хитрый лис Мальцов с первых секунд начал плести свою паутину, стараясь расслабить гостя, затуманить ему разум и сбить с толку, чтобы в безраздельно владеть всем ходом предстоящих торгов.

Внутреннее убранство дома Мальцова представляло собой любопытное зрелище. С одной стороны, гостиная отдавала купеческим размахом: напускная, тяжеловесная роскошь граничила с безвкусицей. С другой стороны, чувствовалось, что хозяин периодически одергивал сам себя, стараясь не так откровенно выставлять напоказ свое несметное богатство.

В центре залы, например, громоздилась основательная французская мебель, обитая