"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

грязным методам. Завтра дворовые шпионы Игната разбегутся по городу и начнут собирать информацию. У такой мрази, как Буримов, шкафы должны просто-таки ломиться от скелетов. Всплывут обиженные бабы, кинутые подельники, неучтенные деньги. И тогда в ход пойдет шантаж, провокации и подставы.

Но… господин Мальцов. Что это за фигура? Конкурент, тоже вхож и даже в родственных дальних отношениях, с императорской семьей. Владелец Людовского Паровозного завода, так же локализованного тут, в Калуге. Кто из директоров сильнее? И не получится ли так, что они войну между собой вести не станут.

И тогда что? Проще задавить ту мелочь, что вставляет клин в дружбу двух капиталистов. То есть… меня.

Но все равно нужно пойти сперва самым логичным путем, а потом уже искать обходные. Но, как говорится, на войне все средства хороши. А я, судя по всему, только что объявил этому городу свою первую персональную войну.

Глава 2

Калуга

9 мая 1887 года

Три часа я возился с холодным, перемазанным сажей металлом. Был почти уверен: стоит мне только закрыть глаза и уснуть, как приснятся возмущенно ругающие меня самовары, закопченные масляные лампы и ворчащие вполголоса пузатые лампады. Среди этого хлама лежала еще и сломанная механическая обезьяна. Починить ее сразу я так и не смог, только подивился, каких только чудес не сыщется у местных хозяюшек. А найду сегодня в цеху подходящую пружинку — и она запрыгает как миленькая.

— Обещай мне, братик, что с тобой всё будет в порядке, — тревожно просила Настя, когда я прощался с ней и мамой.

— Всё со мной будет хорошо, — ответил я. — Вот уедет одна прелестница, перестанет смущать своей красотой чужих мужей, и заживем спокойно.

Может, упрекать сестру было и справедливо. Шлейф самых настоящих преступлений и жестоких злодейств тянулся вовсе не от нее, а от самого завода. И всё же моя Настена умела так невинно вильнуть бедрами, что мужики за ее спиной были готовы немедленно перегрызть друг другу глотки.

Интересно, а Элеонора Рудольфовна так умеет? Приказывать себе не думать о ней было совершенно бесполезно. Если запретить себе думать о розовых крокодилах, то они и в облаках будут мерещиться, а тут… вовсе даже не крокодил. И стоило моему мозгу хоть на секунду освободиться от решения насущных задач, как перед глазами тут же всплывал образ строгой, но необыкновенно очаровательной учительницы.

Я торопливо ополоснул лицо холодной водой и теперь говорил на ходу, перехватывая ломоть ржаного хлеба с нарезанным тонкой соломкой салом:

— Всё, вот вам рубль с полтиной. Больше у меня пока нет. Но я знаю, что мама свои тоже собирала. Вот, эти все не берегите, забирайте тоже. Я еще обязательно заработаю. И еще… Утром придут заказчики, верните им вон то.

Я указал рукой в левый от себя угол. В полумраке тускло поблескивали вычищенные бока спасенных вещей: два самовара, две большие лампады и масляный светильник. Поначалу казалось, что поломки в них просто аховые, краше на свалку несут. Но на деле всё решалось просто: где-то выправить вмятину, где-то плотнее подогнать резьбу, а где-то просто хорошенько счистить нагар да капнуть масла. Как, впрочем, обычно и бывает в любой мастерской, даже в моем родном будущем. Если человек толковый, то вот он дунул, плюнул — и заработало.

— Всё, я побежал! — бросил я, привычным жестом ощупывая внутренний карман широкого отцовского пиджака.

Плотный конверт с письмом был на месте. Мать тут же бросилась меня обнимать, но я мягко вырвался из ее рук. Терпеть не могу такие проводы, словно меня уже в гроб кладут. Нет уж, мы еще повоюем. А если припрет — то и в прямом смысле воевать буду. И тут далеко не факт, кто окажется сильнее. Как известно, старина Кольт давно уравнял шансы людей.

Я быстрым шагом двигался к заводу, прорезая утреннюю прохладу. Моя главная задача на сегодня — прийти задолго до гудка и незаметно пробраться к кабинету директора. Должен же он, наконец, отреагировать на то, что творится у него под носом! Ведь если тот заказ, который мы сейчас исполняем, не будет отправлен в срок, для всех Главных паровозных мастерских наступят поистине черные времена.

Зато Людиновский завод господина Мальцева, несомненно, начнет процветать, да как — с невиданной силой. Конкурент и сейчас чувствует себя весьма вольготно, несмотря на то, что этот жирный заказ на паровозы был отдан именно нам.

Так, по крупицам, я и собирал информацию. То уловлю обрывок разговора мастеровых, то ещё какая сорока на хвосте принесет. А дома обитали целых две такие «сороки». Уж пусть простят, но они, словно мощный пылесос, жадно всасывали абсолютно все слухи в округе. Наверное, от недостатка иных развлечений. Уверен: живи Настена в моем будущем, давно стала бы топовой блогершей — или как там еще называют этих бездельников.

— Твою дивизию… — сквозь зубы процедил я.

У ворот проходной маячил знакомый силуэт. Тот самый околоточный стоял, явно поджидая именно меня. Бывают и нормальные полицейские, преданные своему делу, но только не этот. А к этому оборотню хотелось обращаться исключительно как к «мусору». И это при том, что я, несмотря на молодость, ни капли не адепт блатной романтики.

Но и просто так теперь не уйдешь. Ситуация читалась легко: свин Эраст явно уже пожаловался своей «крыше», а точнее — надсмотрщику. По-любому этот мусор состоял в сговоре с Буримовым, а через него — с Мальцевым с Людиновского завода.

Глубокий вдох. Выдох. Мысленно приказав себе сохранять ледяное спокойствие, я твердым шагом направился к проходной.

— Иди сюда, сучонок, — еще метрах в двадцати злобно прошипел шакал в полицейской шкуре.

Будь на моем месте другой пацан, он бы уже дал деру, только пятки бы сверкали. То, что я не отводил взгляда и уверенно шел навстречу, изрядно смутило мента. Он остановился. Уставился с тяжелым прищуром, будто старался разглядеть во мне кого-то другого.

Умей он анализировать ситуацию и мои поступки, давно бы понял: стелиться под кого-либо я не собираюсь. Но люди живут стереотипами и ложным мышлением. В его картине мира долговязый и пока еще тощий подросток (надеюсь, скоро мяско всё-таки нарастет, фигура раздастся в плечах) ничего не мог противопоставить мужику в форме. Надел погоны — значит, море по колено, все обязаны кланяться. Но это не так. По крайней мере, я — это не все.

Впрочем, и лезть в открытую драку с представителем закона я не собирался. Пусть он подлый, но пока на нем мундир —