"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

он власть. Дашь по уху — мгновенно загремишь в околоток. А за решеткой я лишусь возможности двигаться по карьерной лестнице, не решу ни свои, ни семейные проблемы. О том, чтобы что-то изменить в стране, можно будет и вовсе забыть.

Почти поравнявшись с околоточным, я сделал резкий ложный выпад вправо. Мент рефлекторно дернулся туда же, грузно перекрывая путь, но я пружинисто ушел влево. Скользнув у него за спиной, я стремительно проскочил в распахнутые ворота. Гнаться за мной внутри завода он вряд ли рискнет, да и орать вслед не станет. Как-никак, этот заговорщик сам является нарушителем закона и потому боится лишнего шума.

Я уже мысленно праздновал победу, как вдруг прямо в распахнутых воротах, словно специально меня поджидая, навстречу грузно вывалился Скороход. Тот самый хромой мужик, который по вечерам запирал цеха.

— Зашибешь! — усмехнулся сторож.

Я на полном ходу влетел в него и буквально отпружинил от, казалось бы, совсем не мощного тела.

Эта секундная заминка позволила уязвленному и оскорбленному менту нагнать меня и мертвой хваткой вцепиться мне в шкирку. Я тут же резко развернулся и жестко ударил его по рукам, сбивая захват. Сжал кулаки, внутренне собираясь. Просто так я не дамся. Да, он облечен властью, но он — не закон. Пусть потом своему начальству докладывает и объясняет, за что задержал или избил заводского работягу.

— Ах ты, сучонок! Ты что, на кулачках со мной помериться вздумал? — хищно оскалился околоточный, надвигаясь на меня.

— Пархом Матвеич, а что ж парень дурного-то сделал? — вдруг вступился Скороход. — Ишь ведь, на работу торопится.

Он спросил это совершенно не своим голосом — твердым, властным. Сам тон этого вопроса заставил меня насторожиться и задуматься: кто же на самом деле такой этот калека, так ли прост ночной сторож?

— Илья, уйди! — мент огрызнулся, но сам себя будто бы оборвал на полуслове.

— А ты, Пахом Матвеич, забыл уговор наш? — с тяжелым нажимом спросил Скороход, глядя полицейскому прямо в глаза.

Я буквально почувствовал, как у меня начинает отваливаться челюсть.

— Ходи и оглядывайся, сучонок, — процедил мент в мою сторону.

— Ну же… Пахом Матвеевич, будет уже пужать. Али нужно погутарить нам после? — сказал Скороход.

— Нагутарились в прошлый раз. Но ты сказал, что я твоих не трогаю, а ты меня, — сказал околоточный, вгоняя меня в глубокую задумчивость.

Да кто он такой?

— Так и есть. Прохор сын товарища нашего. Так что… наш он, — сказал Илья.

— Не твой… но сейчас я уйду. Дальше посмотрим, — сказал мент.

Он развернулся и быстро пошел прочь, причем не к воротам, а куда-то дальше вдоль забора.

Я перевел дыхание и посмотрел прямо в глаза сторожу.

— А вы… кто такой, уважаемый? — прямо спросил я. — Прошу простить, но тут вас… обзывают, тут вы отпор даете околоточному.

— Так все ж в шутку Скороходом и называют, — он снова добродушно улыбнулся. — Поди, и ты слышал. Иди, малец. Не тебе я сейчас добро сделал, а отцу твоему, который мне товарищем был… И не только мне товарищем. А остальное, так и не нужно тебе. Покамест. Мал еще, не поймешь науки.

Товарищем… Это конкретное слово было произнесено с такой специфической интонацией, что я на миг представил, будто нахожусь прямо сейчас на пленуме ЦК КПСС.

Да ладно! Неужели большевики на заводе? Впрочем, я вырос в то время, когда историю КПСС досконально вдалбливали во всех учебных заведениях. И помнил, что большевики как движение оформились только в 1902 году. Но знал я и другое. Сейчас стояло как раз то самое время, когда по стране начинали создаваться различные подпольные марксистские кружки. Я был уверен, что сперва они появились в среде интеллигенции и только позже перекочевали на заводы и фабрики.

Но, видимо, я ошибался…

Скороход снова улыбнулся мне — той самой привычной улыбкой, снова представая человеком слабым, словно самой природой созданным объектом для насмешек, — развернулся и, прихрамывая, побрел вглубь двора.

Да, Скороход меня, вроде как, только что защитил. Но, если подумать здраво, скорее всего, он просто оградил нас обоих от неизбежной драки и ее грязных последствий.

Ведь менту я бы так просто не дался. Да, физически я пока слабоват и наверняка отхватил бы от взрослого мужика пару тяжелых оплеух. Но и отдача для моего обидчика стала бы крайне болезненной — это медицинский факт. А если бы этот шакал в погонах меня еще и недооценил, я вполне мог бы хорошенько ему навалять, а потом технично сделать ноги. И пусть бы он потом краснел, рассказывая своим коллегам по околотку, как его отделал тощий подросток.

Но времени на долгие размышления больше не оставалось. Совсем скоро через проходную на завод массово повалит утренняя смена рабочих. А мне еще нужно успеть незаметно проникнуть в административное здание, расположенное как раз по соседству с нашим цехом, чтобы подсунуть конверт прямо под массивную дверь кабинета директора завода.

Конверт с тем письмом, что едва ли не огнём горело у меня в кармане. Письмом, написанном на чистом листке бумаги — на котором, как бы то ни казалось странным, уже была кровь.

Я направился к административному зданию. Приготовился пробираться, аки тать, ведь час-то не вполне урочный, но на меня никто не обращал внимания — никаких дополнительных постов здесь не выставили. Вообще это, конечно, забавно: кажется, руководство свято верит, что красть здесь некому и незачем. Вся безопасность держалась на скучающих околоточных, сменных сторожах да местной охране в лице хромого Скорохода. Впрочем, последний, как видно, не так и прост.

Куда сложнее оказалось отыскать сам кабинет директора. Никаких табличек или указателей на обшарпанных стенах не висело. В итоге нужная массивная дверь обнаружилась в самом конце глухого коридора на втором этаже — там, где по законам логики и архитектуры должна была располагаться разве что уборная, а не обитель начальствующей особы. Место-то и верно скромное, но вот дверь… Будто из-за густой пелены в памяти всплыло то, что эту металлическую, кованую и украшенную, в розочках и лепестках из стали, дверь, на заводе и прежде обсуждали.

В какой-то момент я поймал себя на мысли, что перестал красться и жаться к стенам. Вздохнул, расправил плечи и пошел внаглую. Уверенный шаг, прямой взгляд — всем своим видом я демонстрировал, что иду по неотложному фабричному делу. Что я могу и имею право здесь быть. Двое попавшихся навстречу работяг лишь с легким недоумением проводили меня взглядами, но окликнуть не решились. Вскоре я не без труда, но спасибо тому, кто монтировал такую