"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

— Да потому что раньше… — Игнат тяжело сглотнул, подбирая слова. — Я думал, она просто красивая. И всё. А тут… Мы… вчера…

Он замолчал, окончательно запутавшись в себе. Здоровенный лоб, выглядящий на все двадцать, но внутри — обычный, сбитый с толку влюбленный подросток. Я смотрел на него и понимал: произошло что-то еще. Что-то раскололо его привычную картину мира и, как сказали бы в книжке, заставило встать на сторону добра.

На мою сторону. И, самое главное, на сторону моей сестры.

Вдруг боковым зрением я уловил движение. Хлипкая дверь нашей лачуги едва заметно приоткрылась, и в щели мелькнул знакомый любопытный нос.

Вот ей-богу, на секунду захотелось выдернуть ремень из штанов и отходить эту милую дамочку по пятой точке в сугубо воспитательных целях. Я, конечно, далек от пещерной мысли, что все беды мужиков исходят от баб. Проблемы человека всегда растут из его собственного характера и, главное, поступков. Но отрицать очевидное глупо: стоит милашке неосторожно вильнуть хвостом, как голодные кобели тут же слетают с катушек и начинают рвать друг другу глотки.

Красота — это не только дар. Это еще и девичья, а потом и женская, ответственность. Как оружие… Им нужно знать, как пользоваться. И главное, чтобы не стрелять по сторонам, укладывая штабелями мужиков.

— Настя, выходи. Я же вижу, что ты греешь уши, — скомандовал я, не повышая голоса, но так, чтобы не подчиниться было нельзя.

Дверь скрипнула, открываясь шире. Игнат дернулся, как от удара током. Развернулся всем своим широким корпусом и торопливо шагнул в сторону, испытывая острое желание спастись бегством и избежать встречи с моей сестрой.

Я вдруг подумал: видел ли он её рядом с Демьяном? Или подошёл позже и просто сам сообразил, что бык Буримова пришёл именно за ней?

— Ку-у-уда, — осёк его я.

Здоровяк будто бы вкопался в землю, втянув голову в плечи.

— Нам троим нужно обсудить создавшееся положение, — жестко и безапелляционно произнес я. — И решить, что делать дальше. Чтобы уже завтра ни меня, ни тебя, Игнат, не прибили в подворотне, а Настю не уволокли силой.

И ведь не то чтоб я молодёжь пугал! Демьян, хоть и напуган был не на шутку, теперь обязательно всё доложит, да ещё сверху небось приплетёт. Устраивать войнушку в открытую с Буримовым — человеком, который явно готов пойти на крайние меры, особенно при уязвленном самолюбии, — это шаг в могилу. По крайней мере, если переть напролом и действовать прямолинейно.

Но сначала мне нужно было определить для себя, а что же Настя. Не играет ли она в опасные игры? Не получается ли так, что она действительно по-женски крутит задом, набивая себе цену и жаждая красивой жизни, пусть даже в роли временной фаворитки богатея? Я гнал от себя эту мысль, зная, что сестра таковой не будет, но а ля гер ком а ля гер, а на войне нужно оперировать фактами.

Заслушаем, так сказать, обе стороны

Сестра несмело шагнула к нам из-за двери.

— Ты понимаешь, что сейчас нужно бы вести себя потише, а не то у нас у всех будут фатальные проблемы? И уже не только у меня, но и у Игната? — спросил я, глядя ей в глаза.

Настя, всегда такая живая, острая на язык и активная девчонка, вдруг сжалась. Потупила взгляд и только обреченно, безмолвно кивнула.

Я перевел тяжелый взгляд на здоровяка:

— А ты, жених? Осознаешь, что только что получил кучу проблем, которые сам ни за что не решишь?

Игнат, не смея поднять глаза на Настю, точно так же, как и она, молча кивнул. Ну, два сапога пара.

Я смотрел на них, и мой взрослый, циничный разум — пусть и запертый в этом молодом теле, гормоны которого порой пытались побороть разум, — делал однозначные выводы. Между этими двумя отчаянно искрило. Это была та самая первобытная, неконтролируемая химия.

Мои опасения окончательно рассыпались. Настя не собиралась становиться любовницей Буримова. К моему удивлению и разочарованию в реалиях этого времени, подобный путь выживания в обществе презирался далеко не всеми, но сестра выбрала не его. Она влюбилась. Крепко, по-настоящему и, судя по всему, уже довольно давно.

Но сегодня всё-таки в ней было что-то иное. А что может изменить девушку вот так, за один вечер или, тем паче, ночь?

— Настя, говори честно. Ты знаешь, что я здесь для защиты твоей, — и, говоря это «здесь», я имел в виду отнюдь не наш двор, что сестрица сразу и поняла. — Ты вчера ходила с подругами на посиделки. Там у тебя с Игнатом что-то было? — рубя с плеча, спросил я.

Взгляд мой уцепился за сестру и так и повис. Давай, Настюша, колись уже.

— Да кто ты такой, чтобы допрашивать меня об этом⁈ Мал ещё такое знать! — внезапно вспыхнула девчонка. Щеки ее мгновенно залил густой румянец, а в глазах блеснули злые, колючие слезы.

Я только усмехнулся — такое она ещё могла говорить тому Прошке, но не мне. Да она и сама, кажется, вполне это понимала, а соскочило с языка это просто на нервах.

— Я твой брат. И старший в семье, — жестко отрезал я, намеренно повысив голос так, чтобы гипотетические уши соседских кумушек за тонкими стенами могли зафиксировать мою позицию. — И ты, покуда не мужняя, отвечать будешь передо мной. А потому — говори!

Настя закусила губу, словно борясь с собой, и, помедлив, едва заметно кивнула. Это что же значит — да? Смиловались с Игнаткой?

— Прямо… всё было? — я на секунду сбился с уверенного прокурорского тона, почувствовав укол растерянности. — И теперь ты не девица?

— Да ты… как ты смеешь такое думать! — задохнулась от возмущения Настя, сжимая маленькие кулачки.

Я с облегчением выдохнул. Уточнять, до какой именно степени интима они дошли, резко расхотелось. Внутри шевельнулось глухое, иррациональное раздражение взрослого мужика, которому физически неприятно осознавать, что кто-то трогал его младшую сестру.

— Значит так, — я тряхнул головой, отгоняя лишние эмоции, и перевел холодный, оценивающий взгляд на Игната. — С Буримовым надо что-то решать. А для того, чтобы уничтожить врага, нужно знать о нем всё. Твоя уличная банда… Они за тебя встанут? Или как?

Игнат мгновенно подобрался. Из неловкого, смущенного ухажера он на глазах превратился в вожака.

— За меня они, — веско, с нажимом ответил он. — На крови клялись. А если еще прознают, что тот, что меня тогда… кхм, победителем надо мною вышел, что ты теперь с нами заодно… Точно пойдут. Ни шагу назад не сделают.

Голос его звучал решительно, по-мужски.

— Тогда