"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

И ещё что-то бурчал про то, что взяли без году неделя мальца и уже его в подмастерья зовут, что это неправильно, что эдак хоть его, Матвея, на трон тогда сажай. Во всей этой буркотне понятна была его мысль: он бы хотел, чтоб был его руками, ногами и глазами, а желательно, чтобы ещё и бессловесными. С Ульяном-то ведь каши не сваришь, он так не сработает. А самому уже и не получается, ибо зрение падает все больше.

Я решил старика утешить.

— Ульян, Матвей Ильич, не безнадежный. Ему только лишь нужно больше усидчивости, а как прикладываться к инструменту, он знает. Да и я кое-что подскажу. Так что не сомневайся, ты еще поработаешь, даже если слепым будешь, то найдем тебе ученика, — приободрил я старика.

Да, он слегка подпакостил мне. Но ведь его козни разжигают во мне и досаду, и жажду: работать лучше и лучше, сделать все наперекор тому, как этого хотел бы сам дед Матвей. И ведь получилось.

Нет, мне обижаться на него нечего. Ну, или мне просто не хотелось обижаться, ведь перспектива-то замаячила. Все-таки подмастерье — это почти мастер. И сразу же имею возможность прыгнуть на оклад в 27–28 рублей. А вот за эти деньги можно уже жить.

Несладко, так как сладости в этом мире были крайне дороги. Но мясо! Мясо! Варить, жарить! М-м-м, то-то жизнь…

Так что возвращался я домой с приподнятым настроением. А еще было даже откровенно приятно, что когда вышел из проходной, то мальчишки, которые терлись неподалеку, тоже начали шептаться, и ни один не подошел ни ко мне, ни к рядом идущему со мной Ульяну, чтобы вытребовать копейку.

— Что, тут со всех учеников, кто за себя постоять не может, эдак требуют деньги? — спросил я Ульяна, хотя уже и сам знал на это ответ.

И моего предшественника в этом теле тоже «трусили», вот только Прошка всегда выжидал такой момент, когда с завода выйдут все или почти все ученики, терялся в толпе и тем избегал внимания малолетних рэкетиров. Ну а сам тогда прошмыгнет в сторонку, да бегом-бегом домой, чтобы донести все двадцать или тридцать копеек, которые, в лучшем случае, отжалел бы ему в конце дня всё тот же Матвей.

— Парни, — сказал я, подойдя к знакомым мне лицам. — А если бы вы делом каким были заняты, чтобы это дело приносило копейку, то перестали бы против совести, чести и закона идти?

Сейчас, наверное, скажут мне — какая честь на улице, у дворовых, или ты сдурел? Но парнишка вскинул на меня взгляд — и вдруг весь как-то вытянулся лицом.

— Так как жа можно? С удовольствием бы… — был мне ответ.

Признаться, я еще до конца и не сформулировал у себя в голове, что же могу сделать такого, чтобы занять этих парней делом, самому зарабатывать, но и предоставлять возможность к заработку. Хотя, если разобраться, в этом времени строить бизнес, как я уже понял, крайне легко. Ведь это делать почти что и некому. Поистине грамотных людей немного. А даже если открывать какую-то свою лавку, то нужно уметь считать, контролировать товар, договариваться — а это все отдельные способности, которые не каждому даны.

Почему-то то и дело возвращался к мысли, чтобы пойти по узкой дорожке — опиум для народа, то бишь самогон варить. Ведь сложностей мне тут нет, сделать самогонный аппарат я смогу. Но… Нет, все же хотелось бы, чтобы, если чем-то и заниматься, то легальным, прозрачным и ни в коем разе не противоречащим моральным принципам.

И вот этим пацанам предложить тоже что-то честное.

— В субботу подойдите ко мне, я что-нибудь придумаю. Но больше чтобы деньги не «трусили» у ребят. Они им достаются не так-то легко. И через унижение, и через труд… Не будьте скотами, — сказал я.

И вот чего тут вообще ошивается околоточный? Разве же это не его работа, чтобы оградить учеников и чтобы вот такие вот Игнаты, а тот тоже подошел молча ко мне и протянул руку, перестали выцарапывать у трудовой молодёжи честно заработанные деньги. Наверное, это дело правоохранительных органов. А не только чтобы сидеть на зарплате у конкурентов и следить за тем, чтобы завод не дай боже не выполнил необходимые нормы и заказы.

Эх, а ведь как было хорошо, пока я опять не задумался над судьбами мира! О чём последнем приятном я думал? О добром куске мяса…

* * *

— А вот у него и спросите. Батюшки нету, но муж в доме в нашем есть. Брат мой! — сказала Настя, указывая куда-то за угол дома.

А я не сразу заметил человека, что стоял за углом. Но когда заметил, понял, чем все это пахнет. Демьян, высокий, широкоплечий, с хитрым взглядом и вечно недовольным выражением лица, был, кажется, единственным, кто постоянно бросал на меня косые взгляды, когда я оказывался поблизости от Насти.

— Девка, ты, сука, не поняла, что тебе уже рыжья подарили? Золото не по нраву? Ты чего кочевряжешься? Я же силой тебя приволоку. Поймаю, украду и приволоку, — распылялся Демьян, делая вид, что меня не замечает, и голос его был полон угрозы и злобы.

Я ощутил, как внутри нарастает холодная ярость. Это было уже не просто наглое приставание, а открытая угроза! И это прямо при мне, в нескольких шагах от ее дома! Стараясь держать лицо, я сделал шаг вперед, перекрывая Демьяну обзор на Настю.

От авторов:

Англия, 1801 год. Героиня создает новую индустрию вопреки всему. Уютный быт, прогрессорство и масштабные цели https://author.today/reader/515892

Глава 21

Калуга.

8 мая 1887 года.

Я посмотрел на Демьяна. Похоже, что сколько дипломатией и хитростью не обходи тему войны, а воевать в итоге придется. Но что ж… не я начал, но враг будет разбит, победа будет за нами. Особенно в преддверии 9 мая…

— Слышь ты, приволочет он. Пшел вон отсюда. Сказано было твоему хозяину, пёс, что месяц думать будет Настя. Вот и вали… А в ином случае… — я не договорил, намеренно оставив угрозу висеть в воздухе.

А сам чуть повернулся и шепнул:

— Уходи в дом, Настя!

Я уже понял, что одними словами дело не кончится. Кажется, это поняла и Настя, потому что вмиг исчезла.

— Э! Ты кому угрожаешь, сопля? — взвился Демьян. Лицо его пошло красными пятнами, кулаки рефлекторно сжались. — А коли мне сказано будет — так кровавой юшкой сам умоешься!

Он, кажется, так ошалел от моих слов, что