Стать хищной птицей - Кира Брайан

Борис Рыжий. Клочок земли под синим небом

Ласточка держала зонт над Сорокой, чтобы уберечь ее от холодного дождя, а впоследствии и от простуды. Как говорил Георгий Васильевич, со дня на день должен был выпасть первый снег, и именно поэтому погода решила выплакать все слезы, накопленные за засушливое лето. Ботинки противно хлюпали по лужам, а носки промокли насквозь, отчего ноги ужасно мерзли. Ласточка весь вечер провела за разговорами с Георгием Васильевичем и ушла спать далеко за полночь, когда остальные уже смотрели третий сон. Проводя с ним вечера после всех забот о доме, Ласточка чувствовала себя спокойно. Она могла смеяться с ним, плакать и жаловаться на Сокола. Георгий Васильевич принимал все это безотказно. По своей воле он стал кем-то вроде личного психолога для Ласточки и Сокола. Они по очереди изливали ему душу друг о друге, так и не сумев поговорить наедине.

В том разговоре Ласточка пообещала ему, что принесет из поликлиники хорошие ампулы, которые облегчат боль в ногах. Георгий Васильевич был еще полон сил и энергии, но подводили его только ноги, и поэтому большая часть работы давалась ему с огромным трудом. Ласточке и так было очень неловко из-за того, что они присосались к мужчине, будто паразиты, и поэтому она решила, что поможет ему, хотя бы таким незначительным поступком.

Ампулы в больнице Наталья Игоревна продала ей дешевле обычного. Это стало их секретом, который Ласточка пообещала сохранить. В аптеке эти ампулы выдавались лишь по рецепту, который необходимо периодически обновлять, чего Георгий Васильевич не делал. А их цена была настолько заоблачной, что от Ласточкиной зарплаты почти ничего бы и не осталось. За оказанную услугу она пообещала Наталье Чувашовой брать сверхурочные смены, но та лишь отмахнулась рукой, войдя в положение. Ласточка бы никогда не подумала, что ей понравится работать в больнице из-за Натальи. Она была доброй, веселой и позволяла Ласточке забыть о проблемах с Соколом. Наталья Игоревна сильно беспокоилась о здоровье Ласточки, о самочувствии Сокола и теперь волновалась и о Сороке тоже. За такой небольшой промежуток времени она стала для всех них матерью, которая помогала и подсказывала из-за кулис. Едва заметно Наталья заботилась о Ласточке как о родном человеке, любила ее и искренне волновалась за каждый прожитый день. Наталья Игоревна отдавала Ласточке всю свою заботу, а Ласточка не могла дать ей ничего взамен.

Сорока была знакома с Натальей Игоревной. Пару раз вечером они приходили вместе с Соколом встречать Ласточку и видели ее знакомую. Она приветливо улыбалась им и даже подарила Сороке пачку печенья. И если Сокол уже был хорошо знаком с Натальей Игоревной, помнил ее безусловную заботу, то Сорока относилась к ней настороженно. В маленькой голове ребенка родились глупые, но очень крепкие мысли, которые никак не отпускали Сороку. Наталья Игоревна однажды заберет Ласточку. Ласточка бросит их и сбежит к ней. У Натальи Игоревны есть дом, нормальная работа, пачка печенья. А у них с Соколом ничего нормального нет.

Вот и сегодня, оказавшись в больнице вместе с Ласточкой, Сорока всего лишь перекинулась взглядом с Натальей Игоревной, а потом вышла на улицу, ожидая Ласточку там. Уж лучше она будет мокнуть под дождем, чем стоять рядом с той, кто украдет ее Ласточку. После больницы Ласточка с Сорокой возвращались в домик в лесу по серым лужам и грязным дорожкам.

– Я замерзла. – Сорока протяжно застонала.

– Потерпи, скоро придем.

Сорока, нахмурившись, посмотрела на нее, а потом шмыгнула носом и продолжила идти под зонтом. Она глубже засунула руки в карманы и опустила голову, шлепая ногами по лужам.

– А когда вернемся, ты почитаешь мне сказку про Алису?

– Мы же читали ее уже раз пять. – Ласточка усмехнулась. – Тебе уже пора самой читать, вон какая большая.

– Я умею! Просто не хочу.

– Иногда приходится делать то, что ты не хочешь. Не всегда нам только развлекаться.

– Тогда, может, поиграешь со мной и с Чапой? – Ее голос стал тише и настороженнее.

Ласточка остановилась и посмотрела на Сороку. Она вздохнула и слегка улыбнулась, поправляя на девочке шарф. Прежде тем, кто играл с Сорокой то в пиратов, то в разбойников, был Сокол. Ласточка же заставляла ее саму читать и писать, учила математике и прочим скучным вещам. Она следила, чтобы девочка хорошо питалась и была тепло одета. Возможно, она тоже хотела бы не становиться матерью чужому ребенку в шестнадцать лет, а так же веселиться и бегать по лесу, ловя ящериц на стволах деревьев. Но взваливать на чужого мужчину роль опекуна она не собиралась. Пусть и слова о том, что она не собирается брать ответственность за ребенка, до сих пор сидели в горле, но оставить все на волю случая Ласточка не могла.

– Поиграешь с Соколом, хорошо? – Она протянула ей руку, чтобы идти дальше. – Я обещала помочь Георгию Васильевичу с ужином.

– Я так и знала! – Сорока дернулась в сторону. – Я так и знала, что ты нас не любишь. Ты никого не любишь. Злая! Злая и холодная. Уйдешь потом от нас, да? Сбежишь, потому что мы такие неправильные и ненормальные?

Рука Ласточки дрогнула, и на голову Сороки упали дождевые капли, что до этого момента собирались на зонте. Она быстро заморгала, стараясь переварить услышанные слова, но Сорока продолжала:

– Ни Сокола не любишь, ни меня. – По щекам покатились горячие слезы. – И бросишь нас.

– Кто тебе такое сказал? – Ласточка опустилась на корточки перед Сорокой.

– Догадайся. – Она утерла нос.

Ласточка хотела начать тираду о том, что их отношения с Соколом никак не отразятся на Сороке. Они могут любить друг друга или ненавидеть, но к Сороке это не имеет никакого отношения. Сороку она любит, безусловно, и ничто этого не изменит. Ласточка не была ей матерью и не должна была ей становиться, но она, без сомнения, отдала бы Сороке всю любовь, на которую способна. Сороке это было нужнее. Она хотела обнять девочку, чего она почти никогда не делала, прижать к себе и сказать все то, что мечтает услышать каждый ребенок. Но только она протянула руку к Сороке, как в лесу прогремел выстрел. Ласточка вздрогнула и инстинктивно грубо прижала девочку к себе. Из-за лесного эха казалось, будто звук исходит отовсюду, и невозможно было понять, насколько он близко.

– Останься здесь, – Ласточка зашептала на ухо девочке. – Садись под этим деревом и закрой уши, если будет страшно. Как только все будет спокойно, я вернусь за тобой. В случае чего, ты помнишь дорогу до нашего