"Фантастика 2026-193". Компиляция. Книги 1-31 - Андрей Анатольевич Федин

отбирал листы. Егор считал их десятками, перекладывая готовые стопки на край длинного стола. Ещё четверть часа назад они собирались заканчивать день. Теперь в мастерской снова звякнули литеры.

Я вернулся в контору. На столе ждала рукопись Анфисы Парамоновны. Головная боль тоже дождалась. Я сел, раскрыл страницу с карандашными пометками и снова увидел названия старых изданий, даты, владельческие записи и выводы, построенные с неприятной аккуратностью.

С приглашением всё было просто. Я знал, чего должен добиться текст, и мог выбросить всё, что этому мешало. Здесь требовалось определить, верен ли сам вывод. Я прочёл отмеченный абзац ещё раз. Потом предыдущую страницу. Вернулся к абзацу. Красивое доказательство продолжало выглядеть красивым. Это было всё, что я мог о нём сообщить с профессиональной уверенностью.

В прошлом я такие ситуации решал довольно буднично. Находил специалиста, которому отдавал материал, задавал три правильных вопроса и получал заключение на две страницы вместо самостоятельного освоения чужой профессии.

Я посмотрел на рукопись. Мне требовался именно такой специалист. Человек, знающий старые книги, издания, владельческие записи и способный за разумное время объяснить, где Анфиса действительно нашла что-то важное.

* * *

За ночь я вспомнил, что князь Илларион Петрович любил книги. Об этом сначала говорил Хлудов, которому в подобных вопросах я доверял примерно на половину, а потом подтвердил и сам князь: американский каталог вернулся от него с переставленными закладками и следами настоящего чтения. Илларион Петрович сумел добраться до содержания после того, как прошёл интерес к обложке. Этого хватало, чтобы попросить у него совета.

То обстоятельство, что на обложке нынешней озадачившей меня рукописи стояло имя Анфисы Парамоновны, превращало разумный выбор ещё и в удачный. Двух зайцев я убивать не собирался. Мне требовался один специалист. Если второй заяц сам окажется поблизости — это уже проблемы зайца.

В среду после обеда я взял рукопись Анфисы Парамоновны и отправился к князю. Климов к этому времени уже собирал набор будущего приглашения. Первый настоящий заказ двигался без моего постоянного участия. Для владельца предприятия это было одновременно приятным открытием и лёгким оскорблением самолюбия.

До княжеского дома я дошёл пешком. День стоял ясный, на мостовой подсыхала грязь, возле лавок разгружали корзины и ящики. На углу спорили два извозчика. Один доказывал своё право на место происхождением, второй — громкостью. Побеждал второй.

В княжеском доме меня уже знали. В передней приняли шляпу и перчатки, слуга унёс моё имя и вскоре провёл в кабинет. Илларион Петрович сидел за письменным столом. Перед ним лежала раскрытая книга, поверх нескольких писем — нож для бумаги. На край стола падал свет из окна. В воздухе держался запах кожи, воска и старой бумаги.

Князь поднялся.

— Алексей Николаевич.

Я поклонился.

— Ваше сиятельство.

Его взгляд остановился на тетрадях.

— На этот раз без американского каталога?

— Сегодня я пришёл с просьбой.

Илларион Петрович указал на кресло.

Я сел и положил связку на стол.

— Ваше сиятельство, мне нужна ваша помощь. Автор этих рукописей — Анфиса Парамоновна Хлудова. Она дала мне эту работу прочесть и ждёт содержательного мнения. Я прочёл большую часть. Ход рассуждений понимаю. Проверить основания некоторых выводов не могу.

Я покачал головой.

Князь развязал тесьму.

— О чём работа?

— О старых книгах из частного собрания. Издания, владельческие записи, история отдельных экземпляров. Я способен оценить, хорошо ли построен аргумент. Если исходная дата ошибочна, моя оценка превращается в комплимент.

Илларион Петрович открыл первую тетрадь.

— А комплимент она у вас не заказывала?

— Напротив. Специально запретила.

Князь поднял глаза.

— Запретила?

— Попросила сначала задать вопрос. И только потом хвалить то, что я действительно понял.

Он снова посмотрел на страницу.

— Разумно.

— Очень. Особенно если заранее известно, что читатель любит производить хорошее впечатление.

Уголок его рта чуть дрогнул.

Я придвинул к князю тетрадь с первой карандашной отметкой.

— Вот здесь я остановился. Я понимаю её вывод. Не понимаю, достаточно ли для него того, на что она ссылается.

Князь прочёл взглядом абзац. Потом предыдущий. Вернулся к отмеченному месту.

— Ваш вопрос поставлен верно.

Это прозвучало слишком быстро для нескольких часов моих вчерашних мучений.

Илларион Петрович провёл пальцем по строке.

— Владельческая запись подтверждает присутствие книги у определённого владельца, но сама по себе ещё не даёт всей истории экземпляра. Здесь ей требуется дополнительное основание. Возможно, оно появится дальше.

Он перелистнул две страницы. Потом ещё одну.

— Вот.

Князь задержал палец возле строки ниже.

— Здесь она его приводит.

Я наклонился над тетрадью. Вчера это место прошло мимо меня с достоинством хорошо одетого мошенника.

— Значит, вопрос снимается?

— Этот — почти. Я бы спросил, почему она расположила доказательство именно в таком порядке. Читатель вынужден поверить выводу раньше, чем увидит обоснование.

Я посмотрел на свою карандашную отметку.

— Уже полезнее.

— Чем?

— Вчера я чувствовал, что здесь что-то не так. Теперь у этого ощущения появилась формулировка.

— Для этого обычно и читают книги внимательно.

— Я рассчитывал, что достаточно просто медленно.

Илларион Петрович перелистнул дальше. На нескольких страницах встретились мои черты и вопросительные знаки. Возле одной он остановился, вернулся назад и сравнил два места.

Я сидел напротив. Тишина продержалась несколько минут. В кабинете слышалось только шелест страниц и далёкий стук колёс с улицы. Князь придвинул тетрадь ближе к свету. Потом взял вторую.

Мне понадобился почти день, чтобы составить список сомнений. Илларион Петрович за несколько минут начал делить их на настоящие и на произведённые недостатком моего образования.