"Фантастика 2026-193". Компиляция. Книги 1-31 - Андрей Анатольевич Федин

— У вас сегодня работа?

— Сегодня первый настоящий заказ доходит до бумаги.

Князь посмотрел через открытую дверь.

— Я помешал?

— Напротив. Через несколько минут будем снимать первый пробный оттиск. Если ваше сиятельство располагает временем, прошу задержаться.

Он закрыл тетрадь.

— Несколькими минутами располагаю.

Я положил рукопись на стол возле него.

— Тогда сегодня у вас насыщенное утро. Сначала чужая рукопись, потом чужая типография.

Уголок его рта дрогнул. На этом разговор остановил стук колёс с улицы. Я посмотрел на часы. Точно. Анфиса Парамоновна вошла в переднюю. За ней появилась служанка. Анфиса сняла перчатки, передала их служанке и увидела меня.

— Алексей Николаевич.

— Анфиса Парамоновна. Рад вас видеть.

Она сделала ещё шаг и заметила князя в открытой конторе. На мгновение остановилась. Илларион Петрович уже поднялся.

— Анфиса Парамоновна.

— Ваше сиятельство.

Они обменялись поклонами.

Князь перевёл взгляд на меня. Задержал его на секунду дольше обычного.

— Вы ожидали Анфису Парамоновну?

— Да. Я обещал показать ей первый оттиск.

Анфиса вошла в контору.

— Обещал давно, — уточнил я. — До появления первого заказа. Тогда это была вера в будущее.

— Это была очень длинная речь о будущем, — сказала Анфиса.

Я развёл руками.

— Вера нуждалась в аргументах.

Анфиса посмотрела через открытую дверь в мастерскую.

— Сегодня аргументы будут на бумаге?

— Через несколько минут, — пообещал я.

— Тогда я готова простить половину речи.

Служанка устроилась в передней. Оттуда хорошо просматривались и контора, и открытая дверь мастерской. Всё было совершенно пристойно. Настолько совершенно, что человеку с моей биографией организатора мероприятий оставалось только мысленно проверить табличку «регистрация гостей».

Князь всё ещё стоял возле рукописи. Анфиса заметила тетради. Её взгляд задержался на знакомой перевязи. Потом она посмотрела на меня.

— Это моя рукопись?

— Да. Илларион Петрович как раз привёз её. Вчера я попросил его прочесть несколько мест, где моих познаний хватило только на хорошо поставленные знаки вопроса.

Анфиса посмотрела на меня.

— Вы отдали мою рукопись князю?

— Попросил помощи. Вы требовали содержательного разговора. Я решил подготовиться к нему с некоторой профессиональной добросовестностью.

— Какая предусмотрительность.

— Сам поражён.

Она перевела взгляд на Иллариона Петровича.

— И что же, ваше сиятельство?

Князь положил ладонь на верхнюю тетрадь.

— Ваш основной вывод в том месте, которое смутило Алексея Николаевича, подтверждается дальше. Его вопрос снимается.

Анфиса быстро взглянула на меня.

— Значит, читали внимательно?

— Я очень старался соответствовать требованиям автора, — сказал я.

Илларион Петрович продолжил:

— Но дальше возник другой вопрос. Уже у меня.

Анфиса подошла к столу.

— Где?

Князь раскрыл тетрадь на оставленной закладке.

— Здесь вы делаете вывод раньше, чем приводите последний довод.

Она наклонилась к странице.

— Потому что последний довод относится к следующей части.

— По предмету — да. Но без него предыдущий вывод звучит увереннее, чем позволяет уже прочитанное.

Анфиса пробежала глазами абзац.

— Сам вывод вы считаете неверным?

— Нет. Я хочу понять порядок доказательства.

Она подняла голову.

— Это разные вещи.

Она уже протянула руку к тетради, когда в дверях мастерской появился Климов.

Увидев гостей, он остановился, поклонился и обратился ко мне:

— Алексей Николаевич. Форма готова.

Анфиса посмотрела на открытую дверь. Потом на рукопись.

— Книги подождут несколько минут, — сказал Илларион Петрович и закрыл тетрадь.

Я поднялся.

— Прошу сюда. Из конторы всё видно.

Мы подошли к открытой двери. Климов вернулся к форме. Рогов стоял у пресса. Егор держал верхний лист из стопки обеими руками. Работники уже видели гостей, но мастерская сохранила свой порядок.

Климов проверял набор. Рогов наносил краску. Егор ждал команды. У каждого существовало своё дело. Княжеский титул, купеческая дочь и моя торжественность в производственную карту не входили. Я был им за это благодарен.

Климов поднял голову.

— Можно?

Я кивнул.

— Печатайте.

Егор передал лист Рогову. Степан Лукич уложил бумагу, поправил её по краям и взялся за рычаг. Пресс скрипнул. Резко, внушительно. Железо пошло вперёд.

На сцене перед хорошим выходом бывает секунда, когда зал уже стих, музыка ещё не началась и назад идти поздно. Я стоял возле двери собственной типографии и обнаружил ту же секунду перед началом работы старого ручного пресса.

Рогов закончил движение и вернул механизм. Егор подался ближе. Климов протянул руку. Лист вышел из пресса. Яков Осипович взял его за края и несколько секунд смотрел. Рогов заглянул через плечо.

— Нажим ровный.

Климов провёл взглядом по строкам.

— Чисто.

Егор вытянул шею.

— Яков Осипович…

Климов чуть повернул лист в его сторону. Егор увидел оттиск и расплылся в улыбке. Рогов провёл ладонью по рычагу пресса.

— Пошла работа.

От него это прозвучало почти тостом.

Климов поднял лист ещё раз, посмотрел рамку и сказал:

— Первый отложим отдельно.

Егор мгновенно повернулся к нему.

— Оставим?

— Для образца.

Егор кивнул. Термин «для образца» каким-то образом делал исторический сувенир ещё официальнее. Яков Осипович принёс оттиск в