Фантастика 2026-75 - Валерий Кобозев

— Немыслимая дерзость, — хмыкнул Деметрий. — Давно я не встречался с таким наглецом. Но это не смелость, это скорее по неопытности, от недостатка знаний… Ну что же… Неглуп, отважен, способен к неожиданным решениям. И знает чего хочет. Ты мне подходишь, Бренн из Бибракты.

— Но я пока не знаю, подходите ли вы мне, — опять сдерзил я, и он поморщился.

— Не делай так больше, это уже не смешно. Если ты позволишь себе сказать нечто подобное тому, кто стоит неизмеримо выше тебя, то сначала надень маску актера из ярмарочной пантомимы. А то, не приведи боги, тебя воспримут всерьез.

— Так я уже ее надел, ваше священство, — совершенно искренне ответил я. — Алый плащ, зеленые штаны, ожерелье, достойное быка. Я сегодня стараюсь как могу. Я же здесь для того, чтобы потешать благородных эвпатридов. Надеюсь, и вам стало весело.

Я захотел пощупать его, понять, каков он на самом деле, когда не пытается любезно улыбаться. Кажется, у меня получилось. И кажется, эта идея была на редкость идиотской. Вроде той, когда собственной задницей проверяешь доброжелательность соседского барбоса, сидящего на цепи. Результат предсказуем. Четвертый жрец Немезиды Недремлющей смерил меня тяжелым взглядом, проморозив до печенок.

— После следующей шутки ты поедешь рубить камень, а твою жену вернут купцу Доримаху, — ледяным тоном произнес Деметрий. — Или отцу. Я пока не решил, что для нее станет большей мукой. У нас, знаешь ли, есть судьи и повыше, чем в третьем топосе столицы, а купец пытается подать на апелляцию. Я пока умерил его прыть, но могу и дать делу ход. Знаешь, где проходит апелляция? В Пилосе, дружок. В Храме Калхаса Беспристрастного, который стоит на том самом месте, где погиб Великий Судья. С чем ты поедешь туда? Твои документы могут затеряться при обыске, а все люди, что видели твое бракосочетание, забудут о нем в мгновение ока. Ты хорошо понял меня, мальчик?

— Я все понял, ваше священство, — почтительно поклонился я, напрочь позабыв о клоунаде. — Кроме двух вещей. Что вы от меня все-таки хотите, и что я за это получу? Мне не хотелось бы давать легковесных обещаний. Я стараюсь выполнять то, за что берусь.

— Ты все узнаешь, когда придет время, Бренн из Бибракты, — ответил он, придавив меня тяжелым взглядом. — Мы не потребуем от тебя больше, чем ты сможешь сделать, и вознаградим так, как ты будешь этого заслуживать. А пока просто живи, учись и люби свою жену, пока она молода и красива. И пока она еще твоя.

Вот сука! Как он это делает? У меня от его взгляда дыхание в зобу сперло. Словно бетонная плита упала на грудь. Вот тебе и Средневековье. Проверить бы штаны на предмет вероятного конфуза. Он совершенно не исключен.

Деметрий резко повернулся и пошел в толпу, раскланиваясь с гостями и мило щебеча с дамами, напропалую отвешивая им комплименты. А я смотрел ему вслед, начиная понимать, что абсолютно все, что со мной произошло, было неслучайным. Меня кормили, поили и даже катали на коляске с гербом ради этой встречи. Меня вели к этому разговору несколько месяцев. Почему-то он очень важен для этих людей. Настолько, что ради него погибли Ток и Уллио, и прямо сейчас гибнут сотни мужей из моего народа. Неужели причина только в том, что на землях Эдуйи начал вызревать виноград? Тогда дело совсем плохо.

Глава 13

Следующие недели пролетели почти незаметно. Учеба, дом, снова учеба и светские мероприятия, куда нас теперь приглашали все реже и реже. Нами пресытились, как пресыщаются певичкой-однодневкой, которая назойливо лезет на глаза из телевизора, с экрана телефона и с концертных афиш. Судя по всему, теперь внимание почтенной публики привлекло совершенно иное развлечение, ведь сезон охоты на зайцев открыт. На них охотятся поздней осенью и в начале зимы. Талассийцы и здесь показали себя расчетливыми до мозга костей скупердяями.

Во-первых, зайчихи принесли приплод, и он успел подрасти. Во-вторых, осенью заяц откормленный и резвый, а знать брезгует заморенной дичью. В-третьих, тут никому и в голову не придет скакать по несжатым полям. Эвпатриды не знают об участи французских баронов, для которых подобные развлечения закончились натурным испытанием новейшей модели гильотины. У местных в голове стоит какой-то мощный религиозный запрет, и хлеб для них — священный дар богов. И, наконец, в-четвертых, погоды на Сицилии по осени уж очень комфортные, самое то, что надо для выезда на природу.

В общем, зря я выдохнул, радуясь спокойной жизни, потому что в наши покои заглянул Клеон.

— Собирайся, завтра на рассвете на охоту едем.

И он ушел прочь. Эпона, которая со старанием эталонной отличницы корпела над конспектами, подняла голову и недовольно сказала.

— Бренн, нам надо было раньше поискать себе жилье. Я вот чувствую, что уже нельзя. Нас ни за что не отпустят отсюда.

— Почему так думаешь?

— Чувствую, — просто ответила она, поправив локон, выбившийся из-под драгоценной заколки. — Вот прямо после того приема, где ты познакомился с великим жрецом…

— Ах, вот оно что, — я даже присел на кровать.

Вот я невнимательный все-таки! И впрямь, после того дня меня словно отпустила железная хватка хозяев. Как будто они сделали какую-то работу, и теперь их интерес ко мне немного угас. Сама госпожа Эрано почти не удостаивает нас разговором. Я и видел ее едва ли пару раз. Она не всегда живет здесь. Эпона права. Этот дом — наша тюрьма. Предчувствию жены я доверяю, ведь сейчас я и сам думаю точно так же.

— Ну что же, — сказал я, — на рассвете, значит, на рассвете.

* * *

Великосветская охота — это всегда событие, сравнимое по масштабу с балом, военным парадом или с небольшой войной. Обходится она уж точно не меньше. Мы с Клеоном скачем на одинаковых черных жеребцах фессалийской породы. Они тут все из Фессалии, но одних выводили для того, чтобы везти на себе закованного в сталь гетайра, а других, наоборот, чтобы тащить плуг. А вот этих красавцев с задорно поднятыми хвостами вывели специально для скачек. Они изящные, тонконогие и необыкновенно умные. Никакого сравнения с тем, что у нас в Эдуйе. Да,