Фантастика 2026-75 - Валерий Кобозев

Хейропир, «ручной огонь», — сообразил я, разглядывая короткий ствол и вычурное резное ложе. — И впрямь, не аркебузой же назовут здесь аркебузу. Ха-ха… А ведь это штуцер. Примитивный дульнозарядный штуцер. Интересно, а что это за клеймо с бородатым мужиком? Я ведь где-то этого мужика видел…

— А чего у вас тогда солдаты с гладкостволом воюют? — спросил я, понимая, что вопрос глупый.

— Во-первых, его заряжать быстрее, — наставительно произнес Клеон. — Во-вторых, он намного, намного дешевле. И в-третьих, его вполне достаточно. Так зачем суетиться? Умеешь заряжать?

— Нет, — помотал я головой. — Не доводилось.

— Я покажу, — милостиво кивнул Клеон. — Это долгая история. Сначала берешь пулю и шомпол. А еще тебе понадобится молоток…

Ну что же, — думал я, — глядя на немыслимые мучения аристократа, который готовил к стрельбе свою дорогую игрушку. — А ведь не зря съездил. И не зря зайца ему отдал. Штуцер — это ведь о-го-го. С ним таких дел наворотить можно…

* * *

Стук-стук-стук! Кто-то хочет войти.

— Заходите! — крикнул я, прекратив тискать Эпону, которая пыталась делать уроки и одновременно отбивалась от меня, как могла. Не слишком активно отбивалась, кстати, она может и посильнее.

В комнату вошел Агис, который служит у нас с того самого дня, как имел глупость пожать мне руку. Купец Доримах выгнал его немедленно, и теперь бывший легионер сопровождает Эпону на занятия и с занятий. У нас они в разное время, а уверенности в том, что моя жена в безопасности, здесь по-прежнему нет ни у кого.

— Хозяин! — произнес слуга. — Там человек какой-то тебя требует. Говорит, письмо привез из Загорья.

— Иду! — вскочил я и пошел в сторону ворот, дальше которых гостя не пустили.

Да, вот он. Стоит и испуганно оглядывает облагороженные ножницами садовника кустарники и огромный дворец, выглядывающий из-за переплетения цветочных арок. Он явно впервые в этом квартале.

— Добрый день, господин, — поклонился он. — Лисий я, купец. Меня батюшка твой письмецо просил передать.

— Давай, — протянул я руку, в которую тот вложил свиток, плотно перемотанный тонкой нитью. На нем висит печать с конем, символом нашего племени. Конь и на монетах у нас выбит, в отличие от арвернов, которые везде суют свою кабанью голову.

Я внимательно осмотрел свиток и облегченно вздохнул. Седой волос, замотанный витками нити, был на месте. Так мы договорились с отцом вести переписку, и это письмо не читал никто из посторонних. Я достал из кармана статер и показал купцу. Он жадно впился в золотой кружок, тускло сверкнувший на солнце.

— Отец что-то еще просил мне передать, Лисий? — спросил я его.

— Просил, — улыбнулся тот. — Он сказал, что больше караванов из Эдуйи может и не быть. Пока идет война, купцы не захотят рисковать. Это правда, я через альпийские перевалы добирался. Вместо Массилии возвращался через Медиолан(1) и Пизу. Избавь нас Серапис от такой торговли. Едва свое вернул. Батюшка просил передать двух голубей, которыми ты, господин, ему ответ отправишь.

— Где они? — спросил я.

— У меня в доме живут, — усмехнулся купец. — Он сказал, чтобы я их там держал, а не тащил сюда. А ты, когда захочешь, придешь и сделаешь все как надо. Твой отец мудр, молодой господин. Я много лет работаю с ним.

— Прими мой дар, почтенный. От всей души, — я добавил еще один статер, отчего купец слегка вспотел. Пол-унции золота за раз. И еще от отца он получил не меньше.

— Спасибо, господин, — согнул он спину. — Восьмой топос, улица Грустных ежей, третий дом. Тебе его всякий покажет.

— Грустных ежей! — простонал я, чувствуя себя полным идиотом. — Да откуда вы названия улиц берете? Ну ладно ежей! Но почему грустных-то?

— Сами удивляемся, господин, — развел руками купец. — Да только улица так еще до прадеда моего называлась. Ее по-другому и не зовет никто. Благодарствую за щедрость.

И он выкатился за ворота, непрерывно кланяясь и сияя счастливой улыбкой. Вот интересно, срисуют его или нет? Думаю, скорее все-таки да, чем нет. Тут народ работать умеет. Я развернул свиток.

— «Бренн, большая война только началась. Пока боги благоволят нам. Герговию мы осадили, но взять так и не смогли. Ты же знаешь, она неприступна(2). Сообщи, когда в Массилию пойдет легион. Сообщи вообще все, что посчитаешь важным. Если только почуешь, что этот человек предал, отправь весть через нашего общего знакомого. Он попросит много. Не торгуйся, заплати, сколько скажет. После победы золота у нас полно, куда больше, чем осталось надежды на благоприятный исход».

Я застыл, переваривая новости. Кажется, теперь все встало на свои места.

— Вот, значит, как… — бормотал я. — Он абсолютно уверен, что легион пойдет в Массилию. Получается, нас сначала истреплют в междоусобной борьбе, а потом, обескровленных до предела, уничтожат одним молодецким ударом. Вот поэтому в последние годы и не брали заложников из наших племен. Просто не нужны больше. Их не успеют вырастить, а значит, и ни к чему на них тратиться. В гимнасий теперь везут детей аквитанов, кадурков и битуригов. Потому что они следующие. Ректор это знал, и ментор с моей подачи догадался. Один я что-то подтупливаю.

Наши племена прихлопнут в ближайший год-два. Пауки, плетущие свою паутину в Сиракузах, уже все за нас решили. Процесс запущен десятилетия назад и идет так, как и должен. Огромные, плодородные земли достанутся Вечной Автократории почти бесплатно и почти без борьбы, потому что вся воинская аристократия будет выбита, а крестьянам едино, кому платить оброк. Они не станут сопротивляться, если их не загонять в угол.

А вот зачем им я? — посетила вдруг неожиданная мысль. — Понятно зачем. Я здесь в заложниках, и они распустят меня на ленты, если отец не захочет договариваться. Или нет? Ведь Дукариос непростой человек, и очень упрямый. Он привержен старым богам, а вот я, по их замыслу, буду окормлять паству именем Сераписа Изначального, понемногу выбивая из людей исконные верования. Наверное, они думают, что в роли великого друида со мной будет договориться куда легче, чем с отцом. И правда, если не я, то кто? Я ведь хороший мальчик и предан Автократории всей душой. Я