Фантастика 2026-75 - Валерий Кобозев

взглядом по сторонам, словно искал кого-то. — Матушка сказала, кое-кто важный хочет с тобой познакомиться. Этому человеку нельзя отказать, Бренн. Он один из великих жрецов. Не самый главный, но один из четырех.

— Только не говори, что он служит Немезиде, — коротко хохотнул я и подавился своим смешком. Уважительный взгляд товарища стал мне безмолвным ответом. Видимо, он не ожидал от меня подобной догадливости. Вот дерьмо…

Четвертый жрец Немезиды меньше всего походил на священнослужителя. Я-то думал, сейчас ко мне подойдет какой-то важный тип в золотой тиаре до потолка, с посохом из бивня мамонта и со свитой из пятидесяти человек. Ну не видел я раньше жрецов и высшего круга, каюсь. Для меня они были какими-то потусторонними сущностями, овеянными ореолом божественной тайны. Каково же было мое удивление, когда одним из самых опасных и влиятельных людей Вечной Автократории оказался невысокий, щуплый мужичок, который шел через толпу со стеклянным кубком в руке и благодушно раскланивался со знакомыми. Ему на вид лет сорок-сорок пять, у него незапоминающееся лицо с мелкими чертами, выбритое до синевы, и одежда, ничем не примечательная на этом банкете. Расшитый позументами кафтан, панталоны, собранные над коленями в пышный колокол, и белоснежные шелковые чулки. Тут все одеты именно так, хотя я в подобной одежде на улице никогда и никого не видел. Видимо, такое носит высшая знать, которая не топчет землю своими сиятельными ножками. Чем менее одежда функциональна, и чем она нелепей, тем выше статус человека, который ее носит. Это я уже осознал, а потому одеваюсь так, как принято у моего народа: расшитая рубаха, легкий плащ и штаны, заправленные в мягкие сапоги всадника. И все это кричаще-яркое, как и принято у варваров. Ах да! На мне золотые браслеты и ожерелье нарочито грубой работы. На меня смотрят с насмешкой, но я не реагирую. Пошли они все в задницу. Может, так я им быстрее надоем, и от меня, наконец, отстанут.

— Достопочтенный Деметрий, — Клеон торопливо поклонился, и мы с Эпоной последовали его примеру. Ну точно, особист. Глазки острые, липкие. Одним взглядом и смерил, и взвесил, и даже мелочь в кармане пересчитал. У меня от этого взгляда словно стадо ежей по спине прокатилось. Страшненький человек, хоть и плюгавый на вид.

— Так вот какие твои друзья, Клеон, — широко улыбнулся жрец, сразу же погасив буравчики в глазах. Обычный, совершенно невзрачный мужичок из моего прошлого. Надень на него майку-алкоголичку, кепку, дай в руки трехлитровую банку и поставь у пивного ларька — вылитый дядя Вася, слесарь из моего подъезда.

— Да, ваше священство, — чопорно ответил Клеон, сделав жест в мою сторону. — Это Бренн из Бибракты, а это его жена Эпона.

— Да, наслышан, наслышан, — жрец улыбнулся, отчего его лицо покрылось сетью морщинок, сделавших его почти приятным человеком. — Вашу свадьбу уже обсуждают везде. От Великого Канала до Одиссевых столбов. Вы даже породили новую моду. Женщины начинают требовать от будущих мужей красивых жестов. Обычное сватовство кажется им теперь скучным и даже постыдным. Ох уж эти женщины! А ты знал, Бренн, что встать на одно колено обязан только подчиненный царь перед ванаксом, да правит он вечно?

— Не знал, — совершенно искренне ответил я. — Мы такое не проходили.

— Ничего, тебе еще многое предстоит узнать, — сказал он с мягкой, отеческой улыбкой. — Но это так возвышенно. Отважный муж признает главенство той, кого любит. Той, что готова пойти ради него против воли родного отца. Синорикс ведь хотел тебя быками затоптать, моя дорогая? — жрец участливо повернулся к Эпоне.

— Он так сказал, ваше священство, — ответила Эпона. — Отец, вообще-то, неплохой человек, но он не терпит, когда ему кто-то перечит.

— А ты очень добра, раз так говоришь о нем, — с интересом посмотрел он на нее. — Это весьма отрадно. Сейчас молодежь стала настолько непочтительна, что услышать подобное получается очень редко. Я ненадолго украду твоего мужа, Эпона? Ты ведь не возражаешь?

Еще бы она возражала. Ее, собственно, никто и не спрашивал. Ее просто поставили в известность. А мы со жрецом Немезиды, который ласково так взял меня под локоть, удалились в тихий уголок огромной айтусы, за колоннаду, окружавшую по периметру этот зал.

— Я вот о чем хотел поговорить, Бренн, — щуплый симпатяга, рассыпающийся в любезностях, вдруг исчез. Передо мной стоит битый волчара, который, пожалуй, и меня уработает, если дело дойдет до схватки.

— Я весь внимание, ваше священство, — скроил я подходящую случаю физиономию. То есть тупую и преданную.

— Твоя речь на экзамене, о свете Маат над землями Загорья, — он как будто прожег меня рентгеном, — она крайне необычна для варвара. Признайся, ты ведь наврал, чтобы попасть в Сиракузы?

— Я могу не отвечать? — я нагло уставился прямо в его переносицу. — Видите ли, ваше священство, если я скажу, что соврал, меня нужно выгнать из Сиракуз. А мне тут нравится, да и обучение еще не закончено. А если скажу, что тогда говорил правду, то получится, что я негодяй, и желаю рабской судьбы собственному народу.

— А ты необычен для варвара, — Деметрий как-то странно посмотрел на меня. — И все же, проясни свою позицию по этому вопросу, Бренн. От нее зависит твоя дальнейшая судьба.

— Вот как, — задумался я. — Тогда скажу, пожалуй. Я желал бы своей земле того порядка, который есть в землях Вечной Автократории. Я хотел бы таких дорог, таких акведуков и дворцов. Я даже часы хотел бы иметь у себя в доме. Все это связано со светом Маат, который дал людям Эней, да славится он среди богов. Но только у всего есть своя цена. Если она будет непомерна, то я поживу и в хижине с земляным полом. Обойдусь как-нибудь и без мозаики, и без мрамора в ванной.

— Хм, — задумался Деметрий. — Я хотел предложить тебе службу. Ты ведь должен знать, что служить ванаксу — это величайшая честь.

— Я гость царя, заложник, но не его подданный, — спокойно ответил я. — На меня и мою жену напали, но виновный получил наказание меньшее, чем за кражу осла. Так что нет, ваше священство, я не считаю, что эта служба для меня является честью. Я вообще думаю, что разговоры про честь заводят тогда, когда кто-то хочет получить услугу, но не